Выбрать главу

— А где-ж его добывают?

— Где! Конечно, в земле. Не знаешь что-ли?

— А как же его добывают?

Филька был очень удивлен, что его товарищи не знают такой простой вещи. Ему, работавшему на шахтах, казалось, что все должны знать, как и где добывается каменный уголь.

Когда ребята пришли в свой шалаш, Филька презрительно покрутил в руках кусок перегоревшего угля и начал свой рассказ.

— Ну, вот, слушайте, ребятежь, что я вам расскажу,— начал важно Филька:— Каменный уголь лежит глубоко-глубоко в земле, —сажен на сто-двести, а то бывает и более.

— Врешь,— рассмеялся Павлушка,— как же это человек под землю влезет?

— Дура ты, Павлушка,—презрительно отозвался Филька,— а что-ж ты...

— Да ты не перебивай,—одернул Павлушку Васька.— Рассказывай, Филька.

— Под землю люди через шахту попадают. Выроют колодезь глубокий, глубокий, такой, что если в него глянуть, так дна сроду не увидишь, а над таким колодезем высокую башню строят. Рядом с башней тоже большой кирпичный дом ставят, а в нем машины разные. В башне такой вал устроен, на который канат наматывается, а на этом канате в шахту, в колодезь-то этот, рабочих в большой такой клетке спускают.

— А кто-ж этот вал крутит?

— А вал крутит машина, что в большом доме стоит. Эта-ж машина из шахты по трубам дурной воздух, газ ядовитый, выкачивает, чтобы рабочим дышать внизу легче было.

— А страшно в шахту спускаться?

— Как привыкнешь то ничего, а с непривычки, ребята, страшно. Клетка вниз летит —ух, аж дух захватывает.

— Ну, что-ж, в том колодце и роют уголь? — спросил Васька.

— Не в колодце, голова твоя садовая, а вот как: в стенках колодезя есть отверстия, вроде как большие двери или ворота. Подъедет клетка к этому отверстию и станет. Вот как в это отверстие войдешь,— тут перед тобой и начинается такой длинный, длинный коридор. Идешь, идешь и конца ему как будто нет. А в коридоре тьма, хоть глаз выколи. Такие коридоры штреками называются. От штреков вправо да влево в разные стороны еще штреки тянутся.

— А как же те шпреки не обваливаются?

— Да не шпреки, дурова ты голова, а штреки.

Штреки, штреки, перештреки,—запел Васька, чтобы не забыть этого слова.

Филька улыбнулся:

— Эх, вы, деревня!

— Ага, деревня,—огрызнулся Павлушка,—а хлеб-то, небось, в шахтах из деревни едите!

— А вы в город на поезде ездите, — поезд-то, паровоз-то, каким углем топите? В степи он у вас растет, что ли?

Ребята рассмеялись.

— Друг дружке, значит, пособляем,—решил Васька.

— Непременно,— сказал Филька.—Вот отец-то и говорит, что рабочему без крестьянина, крестьянину без рабочего никак нельзя. Поэтому они вместе заодно и действуют против буржуев да кадетов.

— Так,—сказал Васька, — ну, а как же все-таки эти штреки-то не обваливаются?

— А они подперты бревнами с боков да и сверху. Местами вроде, как деревянные стены; вот они и держат штрек, чтобы он не обвалился. По штрекам рельсы бегут, вроде как на железной дороге, только поуже да поменьше, а по тем рельсам открытые вагончики бегают. В вагончики уголь грузят. Нагрузят это их, посцепляют друг с дружкой, а лошадь везет. На вагончиках-то я и работал, лошадью правил. Погонщиком я назывался.

— Да неужто там и лошади есть?

— Ага. Смирные да тихие. Как попала в шахту лошадка, так значит и до свиданья: пока издохнет, в шахте остается. Обвяжут это лошадь, чтоб ни ногой, ни головой не дергала и спустят в шахту. Не только человек, а и лошадь страшно боится туда спускаться. Помню, раз у нас спустили в шахту коня, а он по дороге со страху взял да и околел.

— Да ну?

— Ей-право. А ты думаешь, что? Ну-ка тебя с непривычки спустить в шахту, так тоже, небось, штанишки-то мокрые будут.

— Ну, да, задаешься ты, Филька.

— Спросите отца, он вам не то еще расскажет. Раз один парень, здоровый, уже лет пятнадцать ему было, впервые в шахту полез. Так понимаете, ребята, доехал он донизу, ему говорят —вставай, а он как сидел в клетке на корточках, так сидит. Ему опять—вставай, а он, хоть бы что, сидит и молчит-Глянули, а он почти не дышит. Насилу в себя привели. Вроде как полоумный стал. Хотели его назад наверх тащить, а он боится к клетке подойти. Насилу уговорили.

— Ну что-ж, он потом больше так и не спускался в шахту?—спросил Павлушка.

— Чего не спускался? Спускался, привык. Жрать захочешь, так не только в шахту, куда хочешь полезешь, раз заработать на харчи надо.

— Тяжело работать в шахтах?

— А вы думали легко? Это вам не сено косить. Ну, слушайте дальше. Где штрек кончается, тут перед тобой стена каменноугольная. В шахте духота, жарища. Наши рабочие рубахи с себя скидают, а то бывает—так и вовсе нагишом работают. Штрек низкий, в нем часто и не встанешь. Забойщики лежа работают, либо сидя.