«Есть ли любовь между ними?.. Может, просто понравились друг другу: в селении все знали, как любила своего мужа Внислава и яростно мстила теперь супостатам за его погибель. И каменщик с женой до того, как украли её с покоса, тоже жили, как два голубка… Да время такое, неспокойносуровое… Запросто отнимет дорогого человека, не успеешь и глазом моргнуть…» — раздумывал воевода, подъезжая к дому Вниславы.
А та, увидев Светозара, выбежала на крыльцо, поклонилась ему в пояс. Показался в двери, заслонив весь проем, и Погляд, поздоровался.
— В избу-то пустите? — улыбаясь, спросил воевода.
— Просим милости… Просим! — проворковала вдовушка.
Снова подивился Светозар тому, что такая вот голубица недавно насмерть зашибла нескольких злых ворогов; ай да молодец баба!
Просторно и чисто было у неё в доме — у стены выдавался на локоть высеченный из камня очаг с железным колпаком и дымоволоком из липового дубла, выходящим в отверстие в потолке. Пол настелен свежепахучими, ровными, хотя и топором оструганными досками.
«Сия работа уж точно Погляда», — отметил про себя воевода. На окнах — почти до прозрачности выскобленные бычьи пузыри.
Внислава мигом накрыла на стол, появилась и с мёдом сулея, сделанная из добротного херсонесского стекла.
— Ты не слышал, — обратился к Погляду Светозар, — будто бы дети из селения пропадать начали?
— Болтают…
— Волхв мне давеча сказывал. Только я не поверил, что это дело рук колдунов оживших… Надо воров поискать тутошних…
— Словим, — заверил каменщик. — Может, мне заняться?
— Дождёмся Яромира. Не говорил он, когда с дозором управится?
— Ты знаешь своего сына Светозар… В свои дела он никого не посвящает. Собрался — ив степь. Доходили вести, что царь хазарский с войском из Итиля тронулся, вот Яромир и решил проверить.
— Недавно в селении объявилась какая-то чародейка с бельмом на глазу, пугала людей пожаром и казнями… — поведала Внислава.
— Где она? — встрепенулся Светозар.
— Её уж и след простыл.
— Надоть бы задержать ведьму да язык-то у неё обрезать… Спасибо за хлеб и соль, за мёд, пойду я. Желаю вам жить хорошо и здравствовать, — поднялся из-за стола гость.
— Может, я с тобой? — попросился Погляд.
— Добре.
От дома Вниславы поскакали к сторожевым заставам; на пути встретилось озеро, в котором утопили старуху. На берегу обнаружили девочку. Она куталась в лохмотья от прохладного ветра, пытаясь хоть как-то согреться. Светозар взглянул на неё. Увидев заплаканные глаза, спросил:
— Ты чего тут одна делаешь?
— Бабушку жду… Её в воду бросили, но она скоро выплывет… С ней хочу жить.
Светозар вспомнил, что внучку колдуньи он велел определить к надёжным людям.
— А у кого ты сейчас?
— У купца Манилы проживала… Только он всё добро, какое было в нашем доме, к себе перенёс, а меня подержал у себя маленько и выгнал…
— Ах паскуда! — в сердцах вскричал воевода. — Погляд, возьми с собой двух гридней, найди купца и всыпь по его толстому заду десять плетей, да наложи виру от моего имени… И отбери всё, что он взял у сироты.
Думы о сыне жалобили с утра сердце Светозара. Пожалев девочку, снова обратился к ней:
— Хочешь у меня жить?
Она замешкалась, затеребила подол своего тряпья, взглянула на боила, опустила глаза, снова подняла их, будто проверяя: правду ли говорил воевода?
— Хочу, — тихо молвила. — Только боюсь… Человек ты вятший. Дом у тебя большой и богатый… Со стёклами ажно. Меня там, оборванную и грязную, обижать станут…
— Пусть только попробуют! — засмеялся Светозар. — А то что грязная — отмоют, оборванная — в новое приоденут. Ну, согласна?
— Согласна! — обрадовалась сирота.
— И добре… Имя-то есть у тебя?
— Было… Добриной бабушка кликала.