- Ну так о чем же вы хотели меня спросить, инспектор? - наконец заговорил он. Голос его звучал несколько неуверенно.
- Ты не догадываешься?
- Не имею понятия, - ответил он, и я вдруг понял, что он говорит правду. А это могло означать лишь одно - то, что заготовленные мною вопросы были не единственными, о чем следовало бы его спросить, то, что случай на энергоблоке был, возможно, не самым страшным из того, о чем я еще не знал.
- Во-первых, я хочу знать, каким образом могла произойти активация нуклеонного механизма на энергоблоке.
- Ах это, - он как-то сник, ссутулился, опустил глаза. И голос его лишился остатков агрессивности.
- Да, это. Для начала.
- Ну что тебе сказать? - он пожал плечами. - Не знаю. И никто не знает.
- Ты - начальник базы, - сказал я жестко. И добавил: - Пока.
Он посмотрел на меня. Совершенно спокойно, с каким-то даже сожалением, как на неразумного ребенка, который сделал что-то, о чем сам же потом будет жалеть. Потом встал, подошел, отодвинув имидж, к стене и открыл сейф. Я не стал приближаться, чтобы не попасть под охранное поле. Мне и так все было прекрасно видно. Он достал с верхней полки плоский, не меньше полуметра длиной темный пенал, поставил его на стол и выдвинул крышку. На дне его в черных ячейках залитые прозрачной смолой лежали ключи. Двенадцать ключей. Три ячейки были пусты - судя по записям, уже давно, с того времени, когда начиналось строительство базы.
- Вот, можешь убедиться сам, - сказал он.
- Пятнадцать кротов? Зачем так много?
- Проект базы разрабатывал не я, - усталым голосом сказал Граф. Обычная история. Запас карман не тянет.
- Который из них включился?
- Вот этот, - он показал на левую из трех пустых ячеек.
- Ну и что ты об этом думаешь?
- А что я могу думать? Какая тебе разница, что я думаю? Есть запись, сам можешь убедиться, что этого крота почему-то активировать не удалось, а инструкция на этот счет тебе должна быть известна. Надеюсь, - добавил он, немного подумав.
Я кивнул в ответ. Разумеется, я знал инструкцию. Нуклеонный механизм, который не удалось активировать, подлежал обязательному уничтожению. Инструкции пишутся кровью. Их нарушение стоит крови.
- Почему он не был уничтожен?
- Я же сказал уже - не знаю. Никого из тех, кто занимался тогда активацией кротов, давно уже нет на базе. Ведь когда все это было, восемь лет прошло все-таки, пойми ты, наконец. С кого сейчас спросишь? За что спросишь? Кто и что помнит, при здешней-то ситуации.
- Система должна помнить.
- Систе-ма, - протянул Граф, покачивая головой. - Как же, слышал. Всевидящая и всезнающая, - он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня сверху вниз. Всегда он был пижоном, - с раздражением подумал я. Но промолчал. - Так вот, Алексей, система ни черта ни помнит. Можешь сам проверить, если не жалко времени.
- Ты садись, - сказал я, сдерживая раздражение. - Разговор у нас долгий будет, - он сел, закинул ногу на ногу, сложил руки на груди и стал ждать, что будет дальше. - Ты же начальник базы, Граф, ты же за все отвечаешь. Ты же принимал ее, наконец. Как случилось, что ты не знал, где и в каком состоянии находятся у тебя нуклеонные механизмы?
- Я не начальник базы, Алексей, - ответил он, чуть подумав. - Я мальчик для битья. Не более.
- Крепко сказано. Что-то не припомню, чтобы тебя особенно били.
- Все еще предстоит. Ты вот уже начал. На правах старого друга, наверное. Ты - всего лишь инспектор третьего ранга, всего лишь наблюдатель, а я уже обязан вытягиваться перед тобой по струнке и отчитываться за чужие грехи. Когда и без того забот хватает. И все это, заметь, после бессонной ночи.
- Мог бы и не стараться, - невпопад сказал я. Я тоже начал раздражаться - наверное потому, что он попал в точку.
- Кто-то тут недавно заметил, между прочим, что я пока - подчеркнем это "пока" - начальник базы. Или я ослышался? - я ничего не ответил, отвел глаза, но он не стал меня добивать. Немного помолчав, он снова заговорил о кроте. - Так вот, инспектор, по поводу нуклеонных механизмов. Да, я начальник базы. Да, я принимал ее. А до меня начальником был Клаппе, который был вовсе не дураком и вовремя смекнул, что здесь лучше не задерживаться. А до него этот, как его, Ваттонен. А до него Альротти - ну он-то как раз и занимался активацией кротов во время строительства. И все друг у друга принимали базу. И все за нее отвечали. С кого ты спросишь теперь, тем более, что в системе отсутствует информация об этом кроте?
- Спрашивать буду не я, Граф. Спрашивать с тебя будут там, наверху. Мое дело - добыть информацию.
- Ну-ну, - усмехнулся он. Потом встал, задвинул крышку пенала, положил его на полку и закрыл сейф. Вернулся на свое место. Спросил: - А кстати, Алексей, тебе не кажется странным твое задание?
- Почему? - насторожился я.
- Ну потому хотя бы, что ты пытаешься добывать здесь информацию, которая так и так должна поступать в Академию. Не проще ли было изучать ее там, вдали от Кабенга, в спокойной обстановке?
- На месте всегда виднее.
- А вот мне кажется очень странным и неестественным то, что я, начальник базы, обязан мотаться по всей планете для того, чтобы хоть как-то влиять на события. Мне это кажется очень странным и неестественным.
- Кто тебя заставляет?
- Жизнь заставляет, Алексей, жизнь. Попробовал бы я этого не делать... - он надолго задумался. В кабинете было совершенно тихо. Тихо, тепло и светло в пятиметровом круге, за границами которого бесновалась буря. Рваные облака, отливающие фиолетовым цветом, проносились над головой, гигантские травы гнулись почти до земли под порывами ветра, чтобы потом снова распрямиться и снова склониться до Земли, иногда мимо стремительно прокатывались, подпрыгивая, какие-то темные мохнатые шары, увлекаемые ветром, а временами начинался ливень, и почти ничего не было видно за стеной дождя, подсвеченной зарницами. И такой от всего этого веяло тоской, что просто хотелось выть. Граф, конечно, не знал этого, но именно на Престе проработал я почти год после того, как мы расстались с Хейге. И это был, наверное, самый тоскливый год в моей жизни. Наконец, не выдержав, я потянулся к панели на его столе и погасил изображение, заменив его нейтральным серым фоном. Это вывело его из задумчивости. Он поднял голову, усмехнулся:
- Что, действует на нервы?
- А тебе?
- Если бы то, что мне на нервы действует, вот так же просто выключить было...