родители точно проведут у него какое-то время. Им многое нужно было обсудить, в основном, все
вопросы касались меня. Наверное, это займет около часа, может, больше, если мама будет плакать.
Таким образом, у меня была пара часов до встречи с ними.
Я схватила телефон и выключила его, вытащила аккумулятор и засунула телефон в верхний
ящик моего стола. Я не хотела ни с кем разговаривать, по крайней мере, пока не решу, что сказать
родителям.
Я забралась в свой шкаф и достала свою любимую пару джинсов, те, что Джош и я
разрисовывали, когда нам было скучно на уроках истории. Каждый символ, каждый символ и каждая
глупая цитата несли в себе воспоминания. Я хотела закутаться в них и унести их с собой. Я надела
фланелевую рубашку Мэдди. Он была мягкой и удобной, Мэдди ее обычно надевала в выходные. На
рукаве было пятно от помады. Рубашка еще хранила ее запах – лаванда и ваниль, и даже какой-то
легкий аромат одеколона Алекса, казалось, навсегда ставший частью ее собственного запаха.
Толстовка, которую мне дал Джош, висела на спинке стула внизу. Я схватила ее и накинула на себя,
зарывшись носом в длинные рукава и вдыхая знакомый запах – чернильный запах Джоша.
Было так хорошо окружить себя теплыми ароматами двух людей, которых я любила больше
всего на свете, и не переживать по поводу волос и макияжа. Я снова была сама собой. Единственное,
чего мне не хватало, – кроссовок и моего этюдника. Мне потребовалась минута, чтобы отыскать их.
– Эй, Бейли, – сказала я и взъерошила его шерсть. – Ты узнал меня с самого начала. Никто не
узнал кроме тебя.
Он обнюхал мои руки и перевернулся, взглядом прося меня почесать ему живот. Я взяла
коробку с лакомством, которую мама так и не убрала с моей тумбочки. Я спрятала всю коробку под
одеяло. Если Бейли доберется до нее – это будет мой ему подарок за то, что целый месяц он провел
без меня.
– Увидимся, дружище. Оставайся здесь и поищи свои вкусняшки.
Я оставила его там откапывать лакомство на кровати и вернулась в комнату Мэдди, чтобы
захватить сумочку. Я замерла, когда увидела на кровати платье, завернутое в прозрачный пластик. На
ярлычке, прикрепленном к застежке, была надписана сегодняшняя дата. Неудивительно, что я не
сумела найти платье, которое Мэдди собиралась надеть на Снежный бал. Она заказала его за неделю
до смерти.
Оно было коротким и черным, и рядом с ним стояла пара новых туфель на каблуках. Поверх
платья лежала записка от мамы. Она просила меня примерить и сообщить ей, нужно ли что-то
изменить. Я знала, к чему она клонит. Я после аварии плохо ела и сбросила вес.
Я отложила записку и взяла в руки серебряную коробочку, лежавшую рядом с платьем.
Внутри оказалась пара сережек с бриллиантами и соответствующий кулон. Я узнала их. Бабушка
отдала их маме перед смертью.
Коллекция воспоминаний Мэдди все еще была в шкафу, заметки о Молли все еще были
спрятаны под матрасом. Я собрала все, что касалось Молли, порвала бумажки на мелкие кусочки и
выбросила их в мусорное ведро, а таблетки смыла в унитаз. Я не хотела, чтобы мама и папа узнали,
что натворила Мэдди. Пусть ее образ останется в их памяти незапятнанным. Но это уже было не в
моих силах. Это зависело от Молли, и неважно, что она сделает с информацией, которую я ей дала, я
не отвернусь от нее, буду ей другом, которого она заслуживает.
Я направилась в комнату родителей, чтобы оставить им записку. Когда я была там в
последний раз, мама разложила мои рисунки на полу. Они были все еще там, но теперь аккуратно
113
LOVEINBOOKS
сложены на тумбочке отца. Я рылась в них, пока не нашла мой любимый. Это был набросок качелей,
висевших во дворе Джоша. Канат был изодран, от шины ничего не осталось, но я любила эти качели.
Я перевернула скетч, мои руки зависли над пустой страницей, я не знала, что писать.
Короткое « Простите меня» казалось слишком простым; правда была слишком сложной. И я
написала так: « Я – Элла».
Я оставила записку на кровати родителей, где мама точно ее найдет. Конечно, когда я вернусь
домой, буду вопросы, и я понятия не имела, как на них ответить. Мне бы хотелось просто все им
рассказать, а потом молиться, чтобы они нашли силы простить меня.
Пути назад не было. И я понимала, сказав родителям, что я не Мэдди, я могу разбить их
сердца. Маме нужна Мэдди, не Элла... не тихая, независимая Элла, которая всегда держалась от них