Выбрать главу

– Мудрено, - снова вздохнул Жбанков.

Инженер в этот момент прекратил разговор, потому что в его тумбе затрезвонил какой-то звонок и пришлось срочно заниматься управлением. А через полчаса купец почувствовал, что не нужно больше держаться за всякие выступы из страха улететь к потолку. Тело начало обретать долгожданный вес.

Когда стало возможным передвигаться на собственных ногах, Петр Алексеевич взял Гаврюху и направился в кабину, где лежал пассажир, чтобы увидеть, в каком состоянии теперь пребывает тело. Вслед за ними увязался и дед Андрей.

В кабине царил неописуемый беспорядок. Все имущество пассажира, не будучи закрепленным, разлетелось и теперь лежало на полу как попало. Сам хозяин, вернее, тело его покоилось все там же, на лежанке, раскинув в стороны руки и ноги. Уши его беспомощно лежали на подушке. В воздухе висел чужой, неприятный запах, переходящий в отвратительный.

– Завонял уже, - прошептал дед Андрей, перекрестившись.

– Надо бы его… - купец поморщился, - куда-нибудь деть.

– В самом заду есть кабины, где прежде сухая рыба была, - отозвался приказчик. - Там и прохладно, и запах уже такой рыбный, что ничем не перебьешь.

– Да, - согласился Жбанков. - Пусть Вавила его туда сам и переправит. И еще - надобно здесь порядок опять установить. А то как-то неприятно, нехорошо…

Дед Андрей шагнул в глубь нумера и поднял с пола одну коробку, чтоб водрузить на надлежащее ей место. Но, не найдя такого, бросил обратно.

Беспорядок был столь безнадежный, что прямо-таки опускались руки.

– Позову Степана, что ли, - проговорил Жбанков, выходя в коридор. - Вместе вам сподручнее будет.

Ему хотелось поскорее покинуть кабину, где лежал покойник, где воняло и повсюду были разбросаны вещи.

– Эге! - воскликнул вдруг дед и замер на месте.

– Что? - всполошился купец.

– Идол-то… Мы его не на то место ставили.

– Что ты такое говоришь, - нахмурился Жбанков, с неохотой опять заходя в дверь.

– Точно так говорю. Мы его в угол привязывали, а сейчас он где?

Жбанков пригляделся, и действительно: идол стоял в трех шагах от той скобы, к которой его крепили.

– А веревки-то! Веревки где? - еще больше запаниковал дед.

– Да что ты, право, раскудахтался, - сердито произнес Петр Алексеевич. - Ну, ослаб узел, веревки упали, и эта глыба сдвинулась. Чего шум теперь зазря поднимать?

Гаврюха тоже прошел на середину нумера и разгреб вещи ногой.

– Вот, - сказал он и поднял с пола обрывок веревки длиной в пол-аршина.

– Святая богородица! - воскликнул дед, и голос его стал от волнения хриплым. - Уж не покойник ли…

Не дожидаясь продолжения, Гаврюха приблизился к телу чужеземца и склонился, зажав нос пальцами.

– Ничего не замечаю особенного, - сообщил он через некоторое время. - Мертв, как доска.

– Ты его пощупай, пощупай, - посоветовал дед Андрей шепотом. - Может, он еще теплый, может, кровь еще бьет?

Гаврюха распрямился и сделал шаг назад.

– Сам щупай, - громко сказал он.

– Да ну вас к лешему! - решительно проговорил Жбанков, собираясь уходить.

– Понапридумали страстей, сами себя запугали, тоже мне… Ну, мало ли, снаряд обороты делал, веревки и не удержали такую махину, порвались. Пойду я в залу.

Сейчас велю Степану прийти, чтоб нумер прибрать.

Он повернулся и быстро зашагал по коридору. Все же ему было не по себе.

Первобытный страх, с которым воспринял дед Андрей необъяснимые перемещения идола, оказался сильней, чем любые разумные доводы, и передался Жбанкову во всей полноте. А дело меж тем клонилось к вечеру, и с этими суеверными мыслями предстояло еще засыпать.

Но, как ни странно, спать ему в ту ночь удалось вполне сносно. Усталость помогла изгнать из мыслей всякую чертовщину. Наутро дед Андрей доложил, что все сделано, как было велено: мертвец обернут в рогожу и переправлен в кабину для грузов, порядок в его нумере восстановлен, все вещи сложены и закреплены. Так что, если вдруг хватятся родственники или лица, имеющие к погибшему интерес, можно будет им отчитаться, что все вещи и документы сохранены в целости.

Говоря об этом, дед как-то странно заглядывал Жбанкову в глаза, словно хотел сказать что-то необходимое, но боялся ошибиться и внести этим напрасное беспокойство.

– Что ты, брат, все егозишь? - не выдержал наконец Петр Алексеевич.

Дед тут же весь подобрался, распрямился, только что руки по швам не положил.

– Мы когда со Степаном прибирались, - тихо сказал он, сохраняя на лице очень заговорщицкое выражение, - мешка с червонцами нигде не нашли.

– Да как же… - растерялся купец. - И где он мог пропасть?

– А где? - ехидно ответил дед. - Рыжий черт один с покойником оставался, когда я за вами бегал.

– Вот как? - Глаза Жбанкова сузились, а голос окреп. - Что ж… Надо тотчас устроить ему дознание.

– А нечего и устраивать, - мстительно произнес дед. - Степан уже глядел.

Червонцы у рыжего под матрасом схоронены.

– Вот же бестия! - не выдержал Жбанков.

– То-то бестия. Я завсегда говорил, что он разбойник и каторжник.

– Ну, вот что. Вы пока шума не делайте. Дайте до дома добраться. А уж там устроим все процедуры, как полагается. И червонцы эти вместе с полицмейстером будем доставать.

– Это мудро, - согласился дед. - Я, признаться, Вавилу уже опасаюсь.

Ежели начнем его сейчас приструнять, он того и гляди всех по очереди перережет.

– Оно так, - кивнул купец. - Потому и не будем сейчас следствия чинить.

Обождем до дому.

Вавила, конечно, заметил, что кое-кто из команды общается с ним теперь с некоторым напряжением. Но отнес это за счет нечаянно убитого пассажира. Понимая свою вину, он стал меньше задираться и лезть на рожон. Возможно, роль в этом сыграло и то, что червонцы теперь покоились под его матрасом и оставалось только спокойно дотерпеть до дома, чтоб воспользоваться всеми благами жизни.

Вопрос с полицией он надеялся как-то уладить.

И это улаживание начал прямо после обеда.

В один прекрасный момент он подошел к купцу с самым невинным видом.

– Петр Алексеевич, - печально проговорил он. - Небось тоже огорчаешься из-за чужеземца?

– Еще спрашиваешь! - со злостью отвечал Жбанков.

– Беда… - вздохнул Вавила. - Теперь небось и люди заговорят, что купец летал к планетам за выгодой, а привез покойника.

– Ты нарочно пришел, душу мне травить? - рыкнул Жбанков. - Пошел с глаз!

– Да, пойду, пожалуй, - поспешно согласился Вавила, но не ушел. Вместо этого опять начал рассуждать: - И наверное, в полицейское ведомство таскать начнут, спрашивать то да это…

– Что тебе от меня надо? - воскликнул вконец разозленный купец.

– Я говорю, небось неохота вам таких хлопот, а?

– Да уж ясное дело, неохота!

– А раз так, - Вавила подошел вплотную и заговорил вполголоса, - раз так, давайте покойника из снаряда вон выбросим!

– Что?! - Петр Алексеевич ушам своим не поверил.

– А что? - нахально сказал мужик. - Кто там потом узнает, что мы при себе везли? Выкинем его вон, вещи - тоже, все следы изничтожим - и не будет с нас никакого спроса. Ни хлопот, ни разговоров.

– Ты мне это предлагаешь? - задыхаясь от гнева, пролепетал Жбанков. - Мне?!

– Не извольте кипятиться, барин, а лучше послушайте моего совета, - ухмыльнулся Вавила, фамильярно взяв купца за рукав.

– Да я… Да я тебя сейчас! - Жбанков не смог договорить, ибо в ту же секунду его отвлек громкий звук неясного происхождения.

Звук услышали все в общей зале и тут же оставили свои занятия. Это походило на то, если бы некто бил колотушкой в пустой колокол: тум! тум! тум!…

– Что это там? - пролепетал дед Андрей, заметно побледневший.

– Гаврюха, что ли, чудачит? - задумался было купец, но в тот же момент сообразил, что приказчик находится вместе со всеми и удивлен не меньше остальных.

Меринов встал от своих рычагов, надел очки и вгляделся в темный провал дверного прохода, словно желал просмотреть его насквозь.

– Вибрация… - пробормотал он. - Возможно, отошло какое-то крепление.

Степан, сходи проверь. И возьми с собой инструмента, болтов, клепок запасных.

Степан взял вещи и молча вышел, опасливо покосившись на остальных.