Уилкинсон хорошо помнил те дни. Он только что вернулся с очередного боевого дежурства, и его возвращение совпало с днем рождения Маргарет. Они тогда бросили все и на целую неделю укатили в Ниццу, ее пляжи тогда как раз расчистили от ядовитых водорослей, и сезон был в разгаре. А через два месяца, глядя в кабинете семейного врача на экран системы УЗИ, они не сразу поверили своим глазам. С тех пор счастливее Маргарет не было женщины во всем мире. И хоть беременность проходила тяжело, доктора в один голос заявляли, что плод по всем показателям и анализам развивается идеально и беспокоиться не о чем.
– Ребенок появится на свет абсолютно здоровым. Не стоит обращать слишком много внимания на заявления специалистов из МАГБ, со всех страниц и экранов кричащих о том, что выявить факт генетической мутации на стадии беременности со стопроцентной вероятностью невозможно, – заявил после одного из плановых осмотров их семейный врач, – стопроцентную вероятность может дать только господь бог, а никак не МАГБ или кто-то еще. Поэтому лишний раз тревожиться о том, чего мы не выявили, – это лишнее эмоциональное потрясение для Маргарет и развивающегося плода. У вас все идет замечательно.
Дай-то бог, в который раз подумал Уилкинсон, глядя на жену. В последние годы они уже и не надеялись на чудо. Этот ребенок теперь все для них, особенно для Марго. Она и минуты не может не говорить о сыне. Когда доктор определил, что родится мальчик, жена немедленно заявила, что они назовут его Ричардом, в честь отца и никак иначе. С тех пор он подшучивал над ней, интересуясь, не будет ли она путаться в своих мужчинах.
– Чувствуешь? – Маргарет взяла его ладонь и приложила к своему животу. – Он шевелится! – Она, улыбаясь, поморщилась. – Кажется, он толкает меня ножкой! Недоволен тем, что отец покидает нас перед его рождением!
– Боевое дежурство длится всего три месяца, ты же знаешь, – ласково нахмурился Уилкинсон, – зато я вернусь к самому Рождеству и следующие полгода проведу с вами.
– Целых три месяца! – поправила его Маргарет. – Знаешь, как мне будет тебя не хватать? – Она сделала жалобное лицо и протянула: – Милый, ну пожалуйста, позволь мне остаться до родов дома? Я так не хочу ложиться в клинику… и потом, я же буду тут не одна, у нас есть горничная, я найму няню… Доктор Робинсон будет регулярно меня навещать…
– Мы это уже обсуждали, Марго, – решительно прекратил ее мольбы Уилкинсон, – я не собираюсь доверять твое здоровье и здоровье нашего сына на попечение каких-то горничных и нянечек. В клинике ты будешь находиться под круглосуточным наблюдением высококвалифицированных специалистов, это одна из лучших больниц Лондона. Беременность в твоем возрасте – это уже само по себе подвиг, и я хочу, чтобы все прошло идеально. Завтра за тобой приедут из клиники, так что будь умницей. Мы договорились? – Он вопросительно посмотрел на жену.
– Договорились, – покорно вздохнула Маргарет, – тебе пора уходить?
Уилкинсон кивнул. Она взяла его ладонь обеими руками и прижалась к ней щекой.
– Я знаю, что ты всегда осторожен, что от тебя зависит безопасность страны и жизни двухсот человек экипажа, я вообще все знаю! – Марго посмотрела ему в глаза. – Но все же, пообещай мне, что ты будешь осторожен!
– Обещаю, – улыбнулся он, – я буду осторожен. – Он осторожно обнял жену и поцеловал ее. – Ведите себя хорошо! Оба! – Уилкинсон хитро подмигнул жене. – Увидимся через три месяца. И помните – я вас люблю!
– Мы тебя тоже любим, – из глаз Маргарет покатились слезинки, но она продолжала улыбаться, – и будем тебя с нетерпением ждать!
Уилкинсон развернулся и быстрым шагом вышел из гостиной, смотреть на слезы Марго в момент проводов он не любил. Три месяца боевого дежурства – это сложное и важное занятие, но все-таки не война, и не стоит провожать его туда каждый раз, словно в последний.
Выйдя из дома, капитан сел в машину.
– В штаб флота, – коротко скомандовал он.
Предстоял заключительный брифинг и уяснение задачи. Через семь часов его атомный ракетоносец «Великая Британия», новейший образец оружейных систем последнего поколения королевского подводного флота, должен будет покинуть военно-морскую базу в Портсмуте и взять курс в открытое море согласно полученному приказу.
Пока ехали в штаб, Уилкинсон никак не мог заставить себя переключиться с мыслей о жене на мысли о службе. Маргарет была сильно напугана, хоть и не подавала вида. Да он и сам понимал, что испытывает ничуть не меньший страх. Повсюду рождались генетические инвалиды, процент здоровых младенцев, появившихся на свет, был ужасающе низок. ООН официально узаконило добровольное прерывание беременности, в случае выявления генетических отклонений в развитии плода, и добровольную эвтаназию, если ребенок все-таки родился с инвалидностью. А это говорило о многом, в частности о том, что в заявлениях МАГБ есть доля правды, и факт генетических мутаций не всегда может быть установлен до родов. Да и после родов не всегда. Уилкинсон хорошо помнил, как у командира акустиков два года назад родился «чистый» ребенок. Его тогда поздравляли всей лодкой, носили на руках и обливали шампанским… Только через год выяснилось, что ребенок психически нездоров, и это расстройство необратимо. А ведь по всем показателям младенец был в норме! Ричард так и не рассказал жене про этот случай, Марго по-прежнему уверена, что дитя растет здоровым и счастливым. Командир акустиков получил такой шок, что не мог оправиться от горя несколько месяцев. В результате его списали на берег, как ненадежного члена экипажа…