Макс скривил рот, но ничего говорить не стал.
– А где твои братья? Или сестры? – поинтересовался я через несколько шагов.
– Я единственный, кто выжил. Последний. Поэтому дед так и трясется надо мной… Ему и так стоило огромных трудов узаконить наши взаимоотношения.
– То есть?
– Документы,– вздохнул одноклассник, – он, по его словам, потратил порядка двух лет, чтоб я родился официально, а он стал моим опекуном.
Я замедлил шаг, по-новому оглядывая своего друга:
– Так ты старше, чем есть?
– Наоборот, официально я младше, чем есть, – поправил Макс и, укоризненно взглянув поверх очков, добавил, – Еще скажи, по мне незаметно?
– Ха! – скривился я в ответ, – По мне-то, наверно, тоже многое заметно!
– Признаю, уел, – невесело усмехнулся друг, – впрочем, по меркам деда я тоже мелковат.
– Да? – я окинул спутника взглядом, – а по мне, так у тебя ничего, вполне императорский размерчик…
В ответ мне достался только невеселый хмык. Такая оценка шутки показалась мне недостаточной:
– …Тем более, если верить всему рассказанному, действительно получается, что ты новый император.
– А ты Мастер-Эльф, – отреагировал Макс,– мой заклятый враг, бой с которым известит о начале новой эры… Может, мне прямо сейчас врезать тебе, как следует, и начать свое царствование?
– Спасибо, не надо. Считай, что убедил – ты не император.
Мы рассмеялись.
– А все-таки забавно, – мечтательно произнес я, когда мы остановились у моего подъезда, – престолы, наследия, пророчества… Прям сказка!
– Эльф, – с упреком произнес Макс, – из-за этой сказки у меня нет нормальной жизни. Дед живет в ожидании чуда, что мы вот-вот перенесемся обратно. Постоянно терроризирует учебой моего наследия. Я ведь даже толком своего дня рождения не знаю.
– Че? Серьезно?
– Более чем. Деду было не до этого. Да и чужда ему такая традиция: в империи вместо этого отмечают день семьи, когда дети за свое рождение родителей благодарят. Так что дата в документах левая стоит.
– Мда-а. Интересная цена за сказку.
– Причем, заметь, если вдруг эта сказка всерьез захочет обратиться былью, то, согласно предсказанию, я стану страшным кровавым монстром. Оно мне надо?
Я невольно хмыкнул:
– Ну, кой для кого ты уже стал "страшным монстром".
Пару мгновений Макс недоуменно смотрел на меня, но потом до него дошло:
– Лета?
– Лета, – подтвердил я.
Друг смутился и вроде как покраснел:
– Как она? Все еще злится?
– Да не бери в голову, – отмахнулся я, – переживет… Знаешь, мне ведь хотелось еще расспросить об этом сегодняшнем нападении, об этом, который из точек, твоей силе…
– Эльф, давай завтра, – попросил Макс, стряхивая со своей ноги Гыкуку, – мне еще самому все до конца обмозговать надо.
– Завтра так завтра, – согласился я и, пожав Максу руку, наконец-то пошел домой.
*История с «Историей».*
На следующий день в школу я не попал. Через день тоже. Зато попал в больницу на предмет обследования головы. Мать и обычно спокойный Анот буквально на уши встали из-за моей шишки, и в течение двух дней я увидел в два раза больше врачей, чем за всю мою предыдущую жизнь. Может быть, увидел бы еще больше, но наступила суббота, от чего родителям стало труднее добраться до новых, неиспробованных докторов. В конце концов, они примирились с решением, что у меня легкое сотрясение мозга, при котором главные средства лечения – постельный режим и покой.
Макс зашел ко мне в субботу после школы. По молчаливому согласию, мы не стали возвращаться к прерванному разговору, а болтали о всякой всячине. Он меня изрядно позабавил историями о Гыкуку. Зверушка отказывалась отпускать хозяина одного в школу, а ночами стаскивала все Максины вещи к нему в кровать. Я чуть со смеху не лопнул, от рассказа, как он поутру оказался похороненным под своим грязным бельем. Но, как философски заметил потомок императоров, кое в чем ему повезло: 'подарочек' не делал лужи в квартире, а терпеливо ждал выхода на улицу.
– Да, кстати, – сказал друг, доставая из сумки учебник, – я тебе твою 'Историю' принес.
– А, так это ты ее утащил! – обрадовался я.
– Конечно, – он застегнул сумку, – не оставлять же ее валяться на улице.
– На какой улице? – не понял я.
– А ты не помнишь, где ее кинул?
Наскоро покопавшись в своей памяти, я не обнаружил ничего связанного с 'Историей', исключая странный сон, где я мощным ударом ноги отправил книжку незнамо куда. Но даже это гипотетическое событие происходило в помещении.
– Слушай, друг мой, – я постарался выглядеть достаточно серьезным, – давай ты не будешь забывать, что говоришь с больным на голову человеком. Ответь, пожалуйста, сам, где, когда и куда, по-твоему, я швырнул учебник?