Разговор проходил спокойно, без тех эксцессов и конфликтов, которых я опасалась. И местные, и наши старались в любом сомнительном случае сначала уточнить, правильно ли поняли сказанное, а не рубить сплеча. Приятно удивил тот факт, что йети не скрывали, что рассматривали насчёт людей все три варианта и что не считают их вид лучшими из возможных союзников. Истории и того, как и почему мы здесь оказались, разговор почти не касался, как впрочем, и разделения территории. Гораздо больше местных интересовало, какие у нас порядки, правила, какие были неприятные ситуации и сложные решения. Заметив, что Яна заскучала и явно не входит в группу высокопоставленных йети, я подсела к ней поближе и, продолжая прислушиваться к происходящему, начала негромкий разговор.
— А вот скажи, почему вы всех людей разом в уродов записали? Неужели других совсем не встречали?
— Встречали, — вполголоса ответила Яна. — Но их было немного. А гораздо чаще флюгера попадаются: где теплее, там и они. На таких даже смотреть противно. Что самое плохое — по всем нашим наблюдениям, в противостоянии почти всегда побеждали не нормальные люди, а бандиты. Отсюда можно сделать вывод, что для их вида это характерно.
Я помолчала. Сложно аргументировать в такой ситуации.
— Погоди, ты говорила, что у вас тоже были преступники. Неужели они не организовывали банд?
Собеседница долго молчала, похоже, как и я, прислушиваясь к рассказу Вадима.
— Но всё равно, у нас появилась всего одна банда и мы быстро с ней разобрались, — наконец возразила она.
— Это может быть простым везением, — вмешалась в диалог вторая женщина. — Ты права, — кивнула она мне. — То, что нам удалось создать нормальное общество, может оказаться случайностью. И в другом месте йети могли проявить себя ничуть не лучше людей и, наоборот, люди — как йети здесь. Хотя я все равно очень хочу побеседовать с вашим мужчиной-йети. Многое из твоего рассказа вызывает вопросы.
— Аналогично, — склонила голову я и замолчала, снова прислушиваясь к разговору.
Тем временем свободные передали эстафету местным, и йети, в свою очередь, приступили к рассказу. Они тоже мало касались своей истории, но всё равно выяснились интересные детали. В том числе и про то, что одна группа йети когда-то образовала банду, грабящую людей (ведь начального имущества у тех было гораздо больше). Меры, которые йети применили против преступников, да и законы мало отличались от наших. Стерильный мужчина рассказал, что после первых конфликтов йети решили постараться не вмешиваться в дела людей, но строго карали тех из своих, кто совершал противоправные поступки (в том числе и против другого вида), а также — тех людей, кто пытался захватить или повредить йети. И до некоторого времени принцип невмешательства работал: мои сородичи научились держать дистанцию и не задевать людей, а те, в свою очередь, опасались обижать йети. Но чёрная пыль нарушила установившийся баланс.
— Мы решили, что не имеем права остаться в стороне в ситуации, когда нормальных людей буквально уничтожают, — сообщил мужчина. — Поэтому вмешались, невзирая на возможные последствия.
Заодно он пояснил, что йети не считают бегство людей идеальным выходом — слишком велик риск погибнуть. С другой стороны, лучшего пути они не видят. Конечно есть возможность уйти по берегу, но насколько известно, дальше обстановка для людей не только не улучшается, а ещё ухудшается и шанс выжить становится даже меньше, чем на море. Во всяком случае, люди пришли к такому же выводу. К тому же, оборотни отдали оставшимся в живых людям все вещи бандитов — в результате из плавучих палаток стало возможно составить большой и надёжный плот. И имущество бросать не придётся.
— Нет, спасибо, мы уже плавали по пещерам, нам хватило, — со смешком заметил волгорец. — И теперь бросать то, чего удалось достичь ради некого «райского острова» желания нет.
Впрочем, йети не возражали, чтобы мы остались, вместо этого поинтересовавшись, как вообще удалось выжить нашим людям, если у них действительно нет лекарств и даже защитных костюмов очень мало.
— Нелегко, — жёстко отрезал волгорец. — Вчера первый человек от болезни умер. Я имею в виду, первый из тех, кого мы знаем.
— Всё равно по вашим словам получается, что жертв даже меньше, чем у наших людей. Странно это, — покачал головой оборотень.
— Когда-то наши потери были гораздо выше, — не согласился Илья. — До отплытия и в начале сплава гибли взрослые, а потом, во время эпидемии, очень много детей умерло. Хотя, если смотреть честно, там выжить было легче и основная угроза исходила от других людей, троллей и пираний. Наверное, мы просто привыкли, приспособились и научились выживать.