Выбрать главу

В ту же секунду появился старец. Он опустился на колени и стал целовать одежды эсверского короля. Кристофер испуганно поднял его.

— Что вы! Не надо! Что здесь происходит?

— Сбылось пророчество Великих Магов! — снова становясь на колени, отвечал старец. — Близится конец Раскола! Настало время Второго пришествия!

Отчаявшись поднять старика с колен, Крис опустился сам.

— О чем вы, дедушка?

Старец подскочил, когда увидел себя на одном уровне с эсверцем — теперь уже он поднимал Криса с колен.

— За мгновенья до катастрофы маги успели сделать два предсказания, — сказал старец. — Первое — Расколу придет конец, когда человеку откроется тайна его воплощений!

Он многозначительно поднял палец кверху:

— Сейчас вы находитесь в Музее Личной Истории! Здесь отражены все перевоплощения всех человеческих душ. Это не картины, не скульптуры, а сохраненное мгновенье реальности, в котором можно прочитать всю жизнь человека.

Крис недоверчиво посмотрел сначала на старика, потом на изображение за стеклом, потом снова на старика:

— Вы говорите, предсказаний было два? Какое второе?

— Второе предсказание… — старец с трудом сдерживал ликование. — Расколу придет конец, когда последний человек станет первым!

Крис по-прежнему ничего не понимал.

— Посмотрите сюда! — старик показал на окно. Перед ним был рыжеватый мужчина невысокого роста болезненного телосложения, одетый в лохмотья. Он напряженно смотрит куда-то вдаль. Его правая рука чуть касается сердца, а левая замерла в мучительном прощальном жесте.

— В Музее Личной Истории человек может увидеть только свои воплощения! А это — Никсагор! — голос старца был торжественен. — Некогда последний из людей! А сейчас вы — первый за три тысячи лет, кто попал сюда!

— Это все не может быть правдой. Тут какая-то ошибка…

— Не отрекайтесь от своего Прошлого, — подбадривал старец. — Раз вы попали сюда, значит, готовы узнать об этом. Ваша участь — уникальна. Фигура Никсагора станет ключевой в будущей истории. Да, он предал Бога. Но только в его силах и было искупить этот грех!

— Вы когда-нибудь задавались вопросом: «Что должно было случиться с человеком, который предал Бога?» — вдохновенно продолжал Хранитель Музея. — Отвечаю: «То же, что и со всеми остальными людьми». Его поступок определил череду последующих воплощений. И пока его проклинали и ненавидели, он, не узнаваемый и не знающий о своем трагичном прошлом, двигался по пути искупления своего греха.

— Можно сказать, — заключил старец, — что в метафизическом смысле, Второе пришествие — это пришествие Никсагора, добившегося совершенства и заслужившего прощение. Вторым спасителем должен стать именно он.

Крис с тревогой смотрел на старца — произошло чудовищное недоразумение. Все, что говорил этот почтенный человек, не могло быть правдой.

— Но это правда… — старец взял холодную руку Кристофера. — Не бойтесь… Все, что вы увидите — уже позади…

Они двинулись вперед. Но после окна с Никсагором ничего нельзя было различить в наступившей темноте.

— Что это? — спросил эсверец.

— Тысяча лет Ада… — ответил старец.

— Какого Ада? — простонал Крис.

— Кромешного!

Старец вел Кристофера вперед и вперед.

— Но Ада не должно быть! — с мукой в голосе продолжал настаивать Крис, когда они прошли шестую сотню лет.

— Для большинства людей его действительно нет. Однако считанным единицам его не миновать.

Скоро засиял свет. Но когда они вышли к нему, ничего радостного им не открылось. Маленькая уродливая девочка с огромной головой и редкими темными волосами стояла на коленях в сыром подземелье. Грязными руками она выбирала что-то из тарелки, в которой была налита кашица с комками.

— Это Цивана Бака, — пояснил старец. — Она умерла в возрасте двух лет, так и не покинув стены городской тюрьмы, где родилась от одной из заключенных проституток.

Крис поспешно шагнул дальше и снова оказался в темноте.

— Опять? — прошептал он.

— Нет, нет, — поспешил успокоить его старец. — Приглядитесь. Тут другое.

Крис прищурился. Перед ним была затемненная комната. Посреди стояла кровать, на которой лежал человек.

— Степан Половцев, — рассказывал тем временем старец. — Еще в раннем детстве он был помещен в психиатрическую лечебницу, где провел всю свою жизнь.

Крис покачал головой. Двинулся к новому окну. На одной из улочек, ведущих к рыночной площади сидел старик. У него не было ни рук, ни ног. Из глаз, затянутых бельмами, сочились слезы.

Юэн Беспомощный. Прожил довольно долго, но ничего не увидел, не услышал, не сказал и не сделал.

Крис пошел быстрее. Его путь лежал мимо калек и сумасшедших, не вошедших в разум младенцев и взрослых. Эсверец остановился только тогда, когда перед ним появилась вполне благополучная девочка одиннадцати лет. Одета она была просто, но добротно. За спиной виднелся короб. Девочка бодро шагала по лесной тропинке.

Крис подошел ближе.

— Франческа О'Ли, — прозвучало над ухом. — Была отдана на услужение в лавку скобяных товаров. Разносила заказы. Через три минуты она будет изнасилована и убита лесными разбойниками.

Крис, как ошпаренный, отпрянул от окна. Теперь перед ним была реальность таверны. Некрасивый долговязый моряк дрался с моряком более грузным и взрослым. Вокруг было неспокойно. Чьи-то руки, ноги, головы случайно попали в кадр.

— Бернар Кохен погибнет в пьяной драке, которую…

Крис уже шел впереди. Он бросал короткие взгляды на сменявшиеся картины. Они сливались в одну: кровавую, исполненную боли и страданий. Не давая зародиться ропоту в душе гостя, старец пояснил: «Тема физического страдания — одна из ключевых в личной истории Никсагора. Он очень боялся боли и согласился на предательство не под пытками, как принято считать, а только из-за страха перед ними».

— Вы знаете истории всех воплощений всех людей? — спросил Крис.

— Я их считываю.

Кристофер выслушал еще десяток душераздирающих историй. Из центра очередного окна прямо на него мчался дикий степной человек. Старец улыбнулся:

— Это Тэнгиз Ядрэк. С него начинается целая череда борцов за справедливость в личной истории Никсагора. В 2349 году Ядрэк возглавил движение за независимость матиасцев от кирейцев. Восстание было жестоко подавлено. Все руководители и непосредственные участники — казнены.

Старец заметил:

— Сложность искупления одного греха отягчается неизбежностью совершения новых. «Введение масс в несчастья» — худшее, что можно было придумать…

В следующем окне на поле брани рубились рыцари.

— Никсагор участвовал в свержении драдуанского тирана Грегораша Темного. Когда будете в Драдуании, обратите внимание на галерею героев, что ведет в тронный зал. Четвертый справа является памятником Никсагору в облике Матиуша Смелого.

В следующем окне дева горела на костре. Крис видел запрокинутую голову, растрескавшиеся губы, разверстые в неслышимом крике. Огонь уже добирался до груди и охватил пламенем волосы.

— Августа Клеринг, дочь герцога Клеринга, приняла участие в диверсии, направленной на уничтожение важных элементов Абсолютного оружия цегенвейцев.

Кристофер с трудом оторвался от этого убийственного зрелища.

— Кларисса Вианьолл, поэтесса, — назвал старец следующее воплощение Никсагора.