– Вот так-то лучше, – прошептал Роберт. – Ты здорово танцуешь. А может, мы просто созданы друг для друга?
– Созданы друг для друга, – повторила потрясенная Белла и чуть не споткнулась.
Он поддержал ее и закружил вновь.
– Да. А ты не согласна? Мы очень гармоничны.
– Роберт, пожалуйста, не морочь мне голову. Я этого не вынесу.
– Бедняжка моя! Тебе тяжело пришлось. Мама была права – мне не следовало оставлять тебя одну с этой стаей волков.
– Каких волков?
– С Эдуардом, например.
– Ты знал! – Она поразилась. – Знал о том, что он собирался объясниться со мной…
– Конечно. Он заявил мне, что совершил ошибку и хочет ее исправить. Он считает, что выбор графа пал на него и что это также и твой выбор, но ты не признаешься в этом из-за мисс Меллиш. Поэтому я решил отступить.
– Ох, Роберт, что тебя заставило ему поверить?
– Ты же сказала мне, что любишь его… что он тебе нравится – это твои слова.
– Когда это было? – Белла искренно удивилась.
– В тот день в марте, когда его светлость послал за нами и тебя сбросила лошадь.
– Неужели я так сказала? – рассеянно спросила она. – Если и сказала, то не имела в виду любовь… ну, в том смысле, чтобы выходить за него замуж.
– Так ты его не любишь?
– Конечно, нет. – Она посмотрела на него и робко улыбнулась. – Роберт, я оказалась такой дурочкой…
– Очаровательной дурочкой.
Они провальсировали до дверей залы и очутились в коридоре. Взяв Беллу за руку, Роберт увлек ее в оранжерею, где было влажно и тепло. Она не сопротивлялась, но спросила:
– Куда мы идем?
– Туда, где никого нет. – Он затащил ее за огромную тропическую виноградную лозу. – Туда, где я могу тебя целовать. – И, прежде чем она успела запротестовать, он ее поцеловал.
Она грезила об этом, вспоминая вкус его последнего поцелуя и желая, чтобы это повторилось. И все повторилось… Белла затрепетала. Дрожь начиналась от кончиков пальцев, текла по животу к паху и разливалась по ногам. Она забыла, где она. Обвив руками шею Роберта, она вцепилась ладонью в его кудрявые волосы, словно боясь, что он отпрянет, чего он, разумеется, совсем не собирался делать.
Губы Роберта переместились с ее рта на щеки и шею.
– Белла, – простонал он. – Скажи мне, что я не сплю, что ты в моих объятиях, что ты любишь меня.
– Ты не спишь, и я тебя люблю.
– Ай-ай-ай! Да это маленькая внебрачная дочурка графа, – произнес насмешливый голос. – На вашем месте, капитан, я бы действовал осторожнее. Иначе про вас скажут, что вы одним миром мазаны.
Они отскочили друг от друга и в раздвинутых ветках лозы увидели Луи. Роберт со сжатыми кулаками шагнул к нему.
– Ты возьмешь свои слова обратно, де Курвиль, или я тебя выпотрошу.
– Но это же правда. Господи, ты, кажется, готов пойти на что угодно, лишь бы заполучить деньги графа. Даже жениться на дочке его chere-amie[2]. Но ничего не выйдет, так как теперь секрет выплыл наружу.
Удар, который получил Луи, был настолько внезапный и сильный, что он с грохотом рухнул среди растений. Сбежались гости посмотреть, что случилось. Эдуард и Шарлотта помогли Луи встать на ноги. Вытирая кровь, текущую из носа, он сказал:
– От солдафона только этого и следовало ожидать.
– Вот и хорошо. – Роберт с трудом сдерживался. – Выбирай оружие.
– Нет! Нет! – закричала Белла. – Пожалуйста, не надо драться.
Но на нее не обратили внимания.
– Ты уверен, что она того стоит? – глумливо усмехнулся Луи. – Она же вовсе не та наследница, которую ты себе вообразил. Она даже не Хантли.
Белла, ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого.
– Роберт, что это значит?
– Ничего.
Но тут раздался звенящий смех Шарлотты.
– Это значит, моя дорогая, что у незаконнорожденной дочери любовницы графа нет ни положения в обществе, ни прав и, конечно же, наследства. В общем, вас нельзя впускать ни в один почтенный дом, и уж, разумеется, вам не место на моем балу. Но Эдуард упросил меня, сказал, что вы ни в чем не виноваты… Наконец мы увидели вас в истинном свете.
– Я вам не верю, – еле слышно вымолвила Белла. – Мисс Меллиш ошибается, – сказал Роберт. Белла повернулась к Эдуарду, но он старался не смотреть ей в лицо. Вокруг образовалась целая толпа, и все глазели, раскрыв рты. Подобного случая в городе давно не было. Белла болезненно охнула и, опустив голову, пробралась сквозь толпу, не слушая крика Роберта: «Белла! Вернись!»
Она не заметила подошедшей на шум Генриетты и побежала подобно раненому зверьку, ища место, где можно укрыться. Она неслась по коридорам, распахивая двери, – ей было все равно, куда бежать, лишь бы спрятаться от любопытных глаз и злых языков.
Она очутилась в саду и побежала к беседке. Там было темно, но она открыла дверцу и опустилась на скамью.
Темнота скрывала ее фигуру, но не могла затуманить мысли, которые роились у нее в голове. Есть ли в слухах правда? Граф – ее отец? Выходит, что человек, которого она всегда считала отцом, вовсе не отец ей, а сводный брат. Если это так, то вся ее жизнь с самого начала – сплошной обман. И всем это известно, кроме нее. Кто же она? И кто ее мать? Знал ли Роберт правду? Как он мог не знать, когда Эдуард и Луи это знали, да и все остальные тоже? И вот теперь, когда она знает, что Роберт ее любит так же, как она его, и они наконец-то могут подумать о счастливом будущем, все опять изменилось в худшую сторону. Почему он не побежал за ней следом, если на самом деле любит? Значит, он поверил Луи. Зачем он ее целовал? Что ж, с незаконнорожденной можно позволить любую вольность.
В один миг она превратилась из любимой внучки знатного английского лорда в ничтожество, в безродное существо, совсем как героиня ее романа. И, подобно героине, она не может выйти замуж за любимого человека, потому что ее позор падет и на него. Неужели Дезмонд Нортон рассказал кому-то о содержании романа, считая написанное правдой? Способен ли он на подобную низость?
И тут Белла вспомнила: Шарлотта намекала на отвратительные слухи еще до того, как она отослала книгу мистеру Нортону, так что все это – ужасное совпадение. Она должна забрать рукопись. Сегодня. Сейчас же. А затем уехать домой в Уэстмер и поговорить с дедом. Нет, не с дедом, а с графом Уэстмером. Он жестоко обошелся с ней. И дело не только в том, что скрывал правду, но и в том, что хотел женить на ней одного из его ничего не подозревающих внучатых племянников.
Ночь была холодной, и у нее по телу пробежала дрожь. Сколько времени она сидит в беседке?
Белла понятия не имела. Утерев лицо подолом платья, она встала и выглянула наружу. Из бальной залы доносился шум и веселые голоса – там ей не место. Белла тихонько прошла через боковую дверь и направилась в дамский будуар, где оставила плащ и мантилью. Одевшись, она спустилась вниз. У парадной двери никого не было, так как лакей, обычно стоявший там, подошел к бальной зале и, вытянувшись на цыпочках, наблюдал за происходящим. Наверное, объявляют о помолвке Эдуарда и Шарлотты, подумала Белла.
Роберту не повезло. Он бросился следом за Беллой и почти столкнулся с принцем-регентом, который как раз прибыл вместе с Колетт. Колетт торжествовала и с напыщенным видом демонстрировала каждому свой «успех». Она стала представлять Роберта его высочеству. Затем последовала очередь Шарлотты и Эдуарда. Около них столпились гости, и Роберт был увлечен толпой обратно в залу.
Он смог выбраться оттуда через несколько минут, но этого было достаточно, чтобы потерять Беллу. Он кинулся ее искать, но ни в одной из нижних комнат ее не было. Он побежал наверх, думая, что она в дамском будуаре, но там никого не было, даже служанки, которая, очевидно, устроилась на галерее, чтобы смотреть на танцы.
Он прошел сквозь оранжерею в сад… Полчаса прошло в бесплодных поисках, и он понял, что Белла покинула дом. Лакей у парадной двери заверил его, что никто мимо него не проходил. Принц собрался уезжать, и снова в вестибюле образовалась толпа. Роберт протиснулся к матери.