– Позвольте мне напомнить, что место жены подле мужа, – мужчина вдруг сделал выпад вперёд, оттолкнул ошалевшего Дува и схватил Дейрдре за плечо, сжав его так, что девушка жалобно вскрикнула.
– Отпустите её! – Дув попытался отстранить мужчину, но тот только посмеялся, снова толкнув юношу. На этот раз Дув не удержал равновесие и плюхнулся задницей на землю, отчего муж Дейрдре расхохотался. Его веселье прервал Киаран:
– Прошу вас проявить уважение к покойной! – Пресвитер с болью взглянул на искалеченную воспитанницу, – Лорд Грей, ваши семейные проблемы меня не касаются, но не могли бы вы позволить вашей жене проститься с женщиной, которая её вырастила.
– Со всем уважением, святой отец, но мне некогда прохлаждаться в Бостоне, я должен вернуться в имение завтра же!
– Прошу, возвращайтесь, я лично отвезу Дейрдре домой, когда она закончит прощание.
Лорд Грей шумно вдохнул, он не хотел отпускать девушку, но спорить с влиятельным священном хотел ещё меньше, потому всё же согласился, бросив напоследок:
– У вас два дня, моя леди. Если не явитесь через два дня, мне снова придётся вас наказать. Имейте в виду, дорогая!
Как только муж скрылся из вида, Дейрдре начала шептать слова благодарности, но отец Киаран жестом остановил её:
– Нам нужно возвращаться в приют. Дув, вечером приготовь на четверых, к нам присоединиться инквизитор.
Но Дув пропустил его приказ мимо ушей, вместо этого он вскочил и с силой толкнул Киарана в грудь:
– Ты отдал Дейрдре этому монстру! Посмотри! Что он с ней сделал! Он изуродовал её! Он изуродовал её!
– Перестань, не надо, стой! – Дейрдре заслонила собой святого отца и заплакала.
Но юноша распалился, его гнев и обида, которую он сдерживал всю жизнь, выплеснулись наружу:
– Что ты сделал с остальными? Что ты сделал с остальными?!
Мягко отодвинув Дейрдре в сторону, Киаран приблизился к неунимающемуся Дуву, сжал правую руку в кулак со всей силы ударил юношу по лицу. Но Дув не почувствовал боли. Он отшатнулся, сплюнул кровь, сочащуюся из разбитой губы и продолжил:
– Ну давай! Избей меня! Что, хлестать меня розгами уже неинтересно? Может тогда ещё раз сунешь мне в рот свой мерзкий хер? Или боишься, что я его тебе откушу? Ты вправду думаешь, что можешь запугать меня? Можешь сделать мне ещё больней? Да нихрена ты мне не сделаешь!
Святой отец занёс руку для нового удара, но что-то во взгляде и речи Дува его остановило. Вместо этого он разочарованно протянул:
– Столько лет. Столько лет ты был смирением во плоти. Молча учился, работал, принимал всякое наказание. Я думал, что вырастил из слабого щенка умного и почтительного юношу. Думал, что выбил из тебя дьявольщину, которую даровала тебе твоя шлюха мать. – Голос Киарана стал ниже, он наклонился, чтобы их с Дувом глаза оказались на одном уровне: – Но это у тебя в крови. Ты мерзкий отброс. Молись господу, чтобы твои услуги всё так же были нужны в том доме, в котором ты работал все эти годы. Как только ты станешь им ненужен, я отвезу тебя в лес и оставлю на той же поляне, где и подобрал. А пока прикуси свой грязный язык и не смей оскорблять звуком своего голоса слух инквизитора за ужином. Иначе к утру окажешься в сточной канаве. И никто… Никто не будет удивлён твоей кончине.
Всё это время Дейрдре стояла позади Киарана. Она зажала уши, не желая слышать ни его, ни Дува, она почти перестала дышать от страха. И когда пресвитер взял её под руку и повёл прочь, она безвольно поплелась за ним, даже не обернувшись.
***
Во время ужина за столом царило молчание. Даже когда инквизитор читал молитву, его губы, казалось, двигались беззвучно. Но Дуву вовсе не было дела до этого, он смотрел на то, с каким трудом Дейердре держит ложку, как медленно подносит её ко рту и морщится от боли, когда ей приходится жевать жёсткое мясо.
После ужина, когда и Киаран, и его гость покинули приют, девушка вызвалась помочь убрать со стола, и Дув не стал её прогонять. Теперь настала его очередь терпеливо следить за тем, как Дейрдре неуклюже полощет тарелки, а после, как только девушка в полной уверенности, что сделала свою часть работы, удалилась в комнату, перемывать всё заново.
Он постелил ей в их старой спальне, на кровать напротив. Дуву хотелось быть с ней как можно дольше. Хотелось хотя бы помечтать, что они вместе, как раньше. Пускай завтра его снова побьют, пускай придётся петь в холодной часовне, пусть отец Киаран снова отхлещет его за неаккуратный почерк… Лишь бы Дейрдре и Эбигейл ждали его у растопленного камина.
Несколько часов он лежал без сна, ворочаясь. Дув вслушивался в дыхание Дейрдре, пытаясь понять, уснула ли она. Дейрдре заговорила первой. Тихо, словно боясь его побеспокоить, она прошептала: