Выбрать главу

Колин практически мгновенно, как это и случалось там, наверху, отключился. Но когда попробовал повернуться и переговорить с сидящим слева Майклом, тот цыкнул на него весьма свирепо. Прошипел:

– Лучше – слушай! Поймает, что не слушал – штраф с отца!

И точно:

– Новенький! Как тебя… Колин. Повтори, что я сейчас сказала!

– Ну… вы сказали, что экономика Франции была полностью разрушена революцией, и что только Наполеон Первый частично поправил её, потому что… Э-э… Вёл захватнические и грабительские войны!

– Хм-м… Не совсем, конечно так, как говорила я, – она выделила последнее слово, ясно давая понять, что он должен запоминать именно её формулировки, – Но в-принципе, верно. Не отвлекайся.

– Да, мисс Глон. – он поспешил принять деловой и невозмутимый вид.

Ещё тридцать минут, вплоть до конца урока зарубежной истории, пришлось сидеть с каменным выражением на лице, действительно слушать, и только моргать.

Ведь Колин вовсе не хотел, чтоб его отец столкнулся со «штрафами»! А ещё меньше он хотел показать, что «невнимателен и расхлябан». Ведь он – сын своего отца!

На перемене мисс Глон ушла из классной комнаты.

Майкл тут же подошёл к Колину, подавая руку:

– Ну, ты попал, чувак! Опоздать на урок мисс Глон – это, я тебе скажу – нечто!

– А что? Такая прям свирепая? – Колин с удовольствием пожал тёплую ладонь.

– Как овчарка! Хуже неё только мистер Ходжес. Он вообще – зануда редкостный. Ладно. Пьера и Фаррела ты и так знаешь. С Диланом и Эндрю ты хотя бы виделся, – Колин пожимал руки ухмылявшихся мальчиков, явно дававших понять, кто здесь – старожилы, – Майкл кивнул не без ухмылочки на потолок, – В школе! Наши классы объединили.

А теперь пойдём знакомиться с остальными.

Остальных, их оказалось двенадцать, Колин запомнил быстро. Почти все они были его погодки: только Рональду и Кайли было девять. Кэтрин, Полина и Анна держались весьма заносчиво: ещё бы! Дочери «ведущих»! Да и симпатичные, конечно.

Не «выделывалась» и помалкивала только Джанет. Но она и лицом, если честно, походила на овцу. К тому же была пухленькой и низенькой. Несмотря на полные восемь.

Колина поспешили ввести в курс дела: никаких учебников, тетрадей, и уж тем более – планшетов и айфонов.

В этой школе требуют, чтоб ученики запоминали всё – с первого раза!

И экзамены будут – как в старые времена, в прошлом веке! А кто не сдаст – будет виноват в очередном вычете из зарплаты отца.

Правда, долго наслаждаться разговорами да сетованиями, как плохо быть детьми учёных, не получилось. Вошёл мистер Донахью, и началась математика. Мистер Донахью писал на доске округлым, почти детским, почерком, но у него хотя бы цифры были чёткими и понятными – не то что там, наверху. Колин смотрел и слушал: объяснял мистер Донахью чётко и понятно. Сложные места повторял.

Колину удалось запомнить достаточно, чтоб разбираться в основных принципах сложения и вычитания простых, а затем и – двузначных чисел.

На третьем уроке пришлось попотеть: за них взялся мистер Ходжес. Биолог.

Поскольку па показал Колину то, что они создали, и описал примерно, чего они добиваются, и с какими трудностями столкнулись, общий смысл того, что рассказывал мистер Ходжес про «биотопы», «ареалы», и «пищевые цепочки», улавливался в мозг легко.

Однако то, что он слушает вполуха, мистер Ходжес просёк сходу:

– Новенький! Ну-ка, повтори, что я только что сказал!

Колин заставил себя выглядеть сдержанным и спокойным:

– Вы сказали, мистер Ходжес, что соотношение на каждой ступени пищевых цепочек – примерно один к десяти. То есть, чтобы прокормить одного льва – нужно десять антилоп. А для тех – соответственно в десять раз больше их по весу – травы!

– Хм-м… В-принципе, правильно. – Колин обратил внимание, что мистер Ходжес оценивает его практически теми же словами, что и старуха Глон, – Но если ещё раз замечу, что смотришь не на доску, а… э-э… в другое место – посажу на первый стол!

Колин заценил, как «тонко» мистер Ходжес замолчал тот факт, что засёк, как Колин пялится на тоненькие, но пикантные ляжки Анны, которая явно выросла из своего платья, но и угрозу тоже заценил:

– Простите, мистер Ходжес. Больше не повторится!

После биологии была и химия, и грамматика.

Однако поупражняться в письме им не пришлось. Зато пришлось ходить к доске, и выводить свои каракули на ней, под пристальным взором мисс Мюллер. Колин с написанием слова «гамбургер» справился с первой попытки. Благо, «образец» имелся вверху доски – начертанный рукой мисс Мюллер, пышнотелой дамы бальзаковского возраста.