Потом наступило тягомотное безделье, по крайней мере для меня. Телефон не звонил. Вольф, покончив с моим отчетом, отправил его в ящик и закрыл глаза. Можно было бы с ним поболтать, но губы его стали шевелиться — втягиваться и вытягиваться, что было верным признаком начавшегося мыслительного процесса. Пришлось идти за дневником прорастания семян и усаживаться за наблюдения. На то, чтобы торчать в оранжерее, Вольфу не требовалась лицензия, правда, в скором времени неизбежно встанет вопрос: как оплачивать счета? В четыре он поднялся наверх к своим растениям, а я продолжал трудиться над дневником. В течение следующих двух часов телефон звонил несколько раз, но ни к Паркеру, ни к Ковену, ни к его адвокату эти звонки не имели никакого отношения. К шести часам я пришел к выводу, что Ковен, вероятно, надирается: а в две минуты седьмого произошло сразу два события — сначала я услышал, как остановился лифт с Вольфом, и тут же раздался звонок в дверь.
Я вышел в холл, зажег свет и посмотрел в глазок. Все правильно — пришло норковое манто, только в другой шляпке. Она была одна. Пропустив Вольфа вперед, я вошел за ним в кабинет и объявил:
— Патриция Лоуэлл. Годится?
Он скорчил рожу. У него не было привычки встречать женщин, даже мужчины лишь изредка удостаивались этой чести.
— Впусти.
Я отодвинул задвижку и открыл дверь.
— Какой приятный сюрприз! Зашли повалять дурака?
— Мне нужен Неро Вольф, — ответила она довольно мрачно, что никак не вязалось с ее цветущим видом.
— Конечно. Проходите.
Я провел ее в кабинет. Иногда случалось, что Вольф вставал, когда входила женщина, но на этот раз он даже не произнес обычного приветствия. Он слегка кивнул, когда я назвал ее имя, и не проронил более ни звука. Я подвинул ей кресло, помог раздеться и вернулся к своему столу.
— Так это вы Неро Вольф? — произнесла она. Это заявление не нуждалось в ответе, впрочем его и не последовало.
— Я схожу с ума от страха, — попробовала она еще раз.
— Не похоже, — проворчал Вольф.
— Я стараюсь не показывать вида. — Она стала что-то доставать из сумочки, но, передумав, положила ее к себе на колени и сняла перчатки.
— Меня послал мистер Ковен.
Вольф безмолвствовал. Мы оба смотрели на нее молча. Она бросила взгляд на меня, потом на Вольфа и взмолилась:
— Господи, да скажите же что-нибудь!
— По какому поводу? — Вольф откинулся на спинку кресла. — Дайте мне повод. Расскажите что-нибудь. Она сжала губы и выпрямилась.
— Меня прислал мистер Ковен по поводу этого дурацкого иска о возмещении убытков, который вы прислали. Он намерен предъявить вам встречный иск о дискредитации фирмы, которую повлекли за собой действия вашего агента Арчи Гудвина. Естественно, он не признает никаких оснований для вашего иска.
Она замолкла. Вольф смотрел на нее тоже молча.
— Вот так, — добавила она воинственно.
— Спасибо, что зашли, — пробормотал Вольф. — Арчи, проводи, пожалуйста, мисс Лоуэлл.
Я встал. Она посмотрела на меня так, словно я смертельно ее оскорбил.
— Не думаю, что вы очень разумно себя ведете, — бросила она Вольфу. — Вам надо договориться с мистером Ковеном. Ну, например, вы оба могли бы отказаться от своих исков. Почему бы нет?
— Потому, — ответил сухо Вольф, — что мой иск имеет основание, а его — нет. Если бы вы были адвокатом, мисс Лоуэлл, вы бы не давали таких советов. Свяжитесь с моим адвокатом.
— Да, я не адвокат, мистер Вольф. Я деловой агент и менеджер мистера Ковена. Он полагает, что адвокаты только запутают это дело, и я с ним согласна. Он считает, что вы должны договориться между собой. Неужели это невозможно?
— Не знаю. Можно попробовать. Вот телефон. Пусть приезжает.
Она покачала головой:
— Нет, он слишком расстроен. Вам лучше иметь дело со мной. Если нам удастся прийти к взаимопониманию, он все одобрит, я могу это гарантировать. Может, начнем?
— Сомневаюсь, что нам удастся что-нибудь сделать, — задумчиво сказал Вольф, словно изо всех сил пытался найти компромиссный вариант, — И вот по какой причине: при рассмотрении обоих исков встает один и тот же вопрос: кто убил Адриана Гетца и почему? Если его убил мистер Гудвин, иск мистера Ковена правомерен и я, конечно, проиграю; если же его убил кто-то другой, я выиграю. Так что начинать нужно именно с этой проблемы. Я мог бы вам задать несколько вопросов, но сомневаюсь, что вы рискнете ответить на них.
— Но ведь я в любой момент смогу прекратить разговор. Что вас интересует?