Говорят, что это невыносимо больно. Я вся внутренне сжалась, готовясь испытать худший момент в жизни — но ничего не произошло. Сила плавным, неожиданно полным потоком перетекла ко мне в ладони и послушно сложилась в нужное плетение. Что же происходит!? Ладно, разберусь потом. Сейчас главное поднять Ребекке давление.
Вскоре девушка задышала спокойно, ее щеки заалели, а сердце забилось ровно, перекачивая по сосудам драгоценную жидкость. Ее жизни больше ничего не угрожало. Она мирно спала.
Лорд Лей облегченно провел рукой по лицу и грозно взглянул на Габриэля:
— Проклятый Урх! Ты совсем рехнулся!? Она ведь могла умереть!
— Выбирай выражения, Лей, — сказал Ректор холодно. Казалось, от его слов капельки дождя превратились в льдинки. — Именно поэтому я послал тебя за целителем. Не думал, что ты приведешь Анну. Отнеси Ребекку спать.
— И укутайте ее тремя одеялами. Ей очень важно тепло, — бросила я вдогонку.
Вскоре мы с Габриэлем остались одни. Я была страшно рассержена. Право, я не ожидала от Габриэля такой выходки. Признаюсь, я сама думала, что Ребекке когда-нибудь можно было бы пройти процедуру расширения потенциала, ведь он у нее был хоть и велик, но нестабилен. В моменты эмоциональных потрясений он делал скачок — как тогда, когда она поцеловала лорда Лея. А это значило, что в обычное время он работал не на полную силу, то есть, его можно было расширить, подтянуть до наивысшего показателя мощности.
Но расширение магического потенциала — очень опасное занятие, поэтому к нему прибегали нечасто. Для такого шага нужно было долго готовиться, заручиться поддержкой коллегии магов, позвать надежного целителя, а то и нескольких. А не вот так вот, импровизированно. Это было очень безответственно со стороны Габриэля. О чем он только думал?
К тому же, что это за фраза: "Я ведь не думал, что ты приведешь Анну", оскорбительно, знаете ли…
— Вы самонадеянный дурак. Вы расширили потенциал Ребекки, но она едва не умерла.
— Ты всегда чересчур категорична в суждениях. При чем ты исходишь из той картинки, которую увидела сама. В твоем понимании есть белое и черное. Но в жизни так много оттенков, Анна. Ведь все может быть совсем иначе, чем тебе кажется.
У меня сложилось впечатление, что Ректор говорит не только о том, что я назвала его дураком. О чем же тогда?
— Вы все еще считаете меня не настоящим целителем? — я уязвленно посмотрела на Габриэля.
— Анна, ты талантлива, даже очень. Но ты всего лишь на третьем курсе. И твоя сила… Признаюсь, я был уверен, что ты не справишься.
"А я и не должна была справиться", — сказала про себя. Как ни печально, но Ректор был прав. Я считаю себя целителем, а сама еще не прошла и половины пути к этому званию. И сегодня этот путь мог вот так внезапно и глупо закончиться.
— Я снова недооценил тебя, извини.
- Вам стоило бы извиниться не за это, а за то, что подвергли риску и Ребекку, и себя, и меня.
Я ожидала, что он скажет хоть слово в свое оправдание. Но Габриэль лишь сузил глаза. Похоже, обеливать Урховых драконов для него было в порядке вещей, а оправдывать свои поступки гордость не позволяла.
— Я перенесу тебя домой.
— Не стоит, у вас и так куча забот, — я кивнула в сторону толпы преподавателей и студентов, что бежали посмотреть, что же здесь произошло.
— Тогда до завтра, — Габриэль уже развернулся к дыре в щитах, полностью игнорируя приближающихся зевак.
— Лорд Ректор!
— Да, Анна?
— А вы можете учить меня драться именно с драконами? Ведь это они наши главные враги и самая опасная угроза, — я знала, что наступаю на наш камень преткновения. Но за прошедшую неделю мой градус антипатии к соседям возрос еще больше, если такое вообще возможно. Ведь, вдобавок ко всему, именно из-за них у нас Габриэлем раздор в отношениях.
Ректор же отвернулся от меня и поднял голову, подставляя лицо промозглому дождю.
— Я заберу вас завтра в восемь, адептка. Будьте готовы.
Глава 21
Была средина зимы. Стояли лютые морозы, а землю укрыл снег. С того случая с Ребеккой прошло больше месяца, но я все еще иногда вспоминала о нем. Полная картина произошедшего сложилась только на следующий день.
— Да о чем Габриэль только думал, когда позволил тебе пройти процедуру!? — гневно спросила я тогда.
— Вообще-то лорд Габриэль тут ни при чем. Я вынудила его, — ответила Ребекка несмело.
— Как же!? — спросила не веря. Лично я не представляла, как Ректора можно к чему-нибудь принудить.
— Я начала процесс за несколько минут до занятия. У него же просто не осталось выбора, он был вынужден мне помочь.
Я онемела от потрясения. Где делась моя рассудительная подруга!? Это уже была не глупость, я даже не нашла нужного слова:
— Ты хоть понимаешь, как рисковала!?
— Лорд Ректор самый сильный и умелый маг из всех мне известных. Я была в нем уверенной.
— А если бы он опоздал!?
— Он ведь никогда не опаздывает.
— Проклятый Урх, Ребекка, это было так глупо! Ты ведь могла умереть! — я кричала, не в силах сдерживать эмоции, пытаясь достучаться до остатков разума подруги.
— Ты же спасла меня. Значит — все хорошо.
— Я едва не лишилась магии… Ты осталась живой, а я не выпалила весь резерв лишь по необъяснимому чуду… — проговорила тихо, все равно крики помогали мало.
— В смысле? Что значит, что ты едва не лишилась магии? — хоть что-то всколыхнуло спокойствие соседки.
— А вот так. Мой резерв был полностью иссушен. Я должна была перегореть. Но магия взялась будто из ниоткуда, и только благодаря этому ты жива, а я все еще могу колдовать.
— Доброго утра, адептки! — в тот раз я не заметила появления Ректора, так как была чересчур возбуждена.
— Доброго утра, лорд Ректор! Знаете, вы не дурак. Это моя соседка — полная дура!
Потом, конечно, я извинилась перед Ребеккой за резкие слова, она тоже искренне раскаялась, и мы помирились. Как оказалось, эту большую глупость она совершила из-за большой любви к лорду Лею. Преподаватель по ББП перестал полностью ее замечать, все ее иные попытки обратить на себя хоть какое-то внимание не увенчались успехом. Она была в отчаянье, когда наткнулась на процедуру увеличения потенциала, и решила рискнуть. Я же корила себя, что за своими хлопотами упустила из виду, что соседке тоже очень нелегко.
Но, перед тем, как извиниться перед Ребеккой, я попросила прощения у Габриэля. Ведь он оказался прав: я увидела лишь отрывок происшествия и сделала ошибочные выводы. Мне было ужасно неловко, что я сходу подумала о нем плохо и наговорила лишнего. И еще я поняла одну вещь: он ни за что бы не оправдывался. Даже если бы Ребекка не призналась, он бы не доказывал мне, что невиновен. Не знаю, то ли считал оправдания унизительными в принципе, то ли чтобы не ставить в неловкое положение Ребекку… И эта новая грань характера Габриэля заставила уважать его еще сильнее.
В целом на наши отношения происшествие на полигоне возымело неожиданно положительное действие. Габриэль не сердился на меня, а рассказал забавную ситуацию из своей молодости: он ошибочно вызвал на дуэль целителя младшей сестры, когда нечаянно застал их за осмотром молочных желез… Мы посмеялись вместе и неловкость, что возникла после прекращения наших отношений, исчезла.
Да, неловкость исчезла. Это помогло нашим тренировкам, но усугубило мою боль, которую я теперь очень тщательно скрывала. Ведь чувства к Габриэлю после того случая лишь усилились. Поначалу я решила с ними бороться.
Я загрузила себя по полной, стараясь, чтобы днем не оставалось даже свободной минуты, а вечером я отключалась едва добредая до постели. С самого утра — пробежка, потом пары свои и дополнительные по целительству, вечером боевая тренировка с Ребеккой или Габриэлем, потом — кинжал и подготовка к семинарам.
Я работала на пределе возможностей. Зато моя физическая и магическая формы были на пике. Тело стало упругим, подтянутым и пружинистым. Если поначалу бег вызывал протест, то теперь же все мои мышцы, казалось, пели и сами требовали движения. То же самое происходило и с магией: создавалось впечатление, что мне стоит лишь подумать о нужном заклинании, как оно само срывалось с пальцев. За этот месяц я продвинулась в освоении целительской магии едва не больше, нежели за предыдущие годы обучения.