Как я и ожидала, прогулять занятия и поспать даже после такого экзамена Раши мне не позволил. Я тоскливо поплелась в кузницу.
После пересечения пустошей мы двое суток шли по лесу, и вышли к реке Стурож. Ещё день мы двигались вверх по течению и добрались до Ковальска. Город знаменит кузнецами. В дне пути от него добывают железную руду, затем везут к городку. Готовые изделия и руду купеческие суда увозят по реке вглубь страны.
Мы здесь уже пятый день. Штарин получил несколько заказов, в том числе и от городского совета, и выбил, кроме денег, разрешение мне посещать библиотеку и кузницы. Так что, пока он работал, я с утра ходила к кузнецам, а после обеда к сету Нойеру.
В мастерских я училась всему, что возможно. В основном меня интересовало оружие. Применяемые сплавы, технология изготовления и украшения, баланс и способы заточки. Я не махала молотом – я буду создавать своё оружие по-другому – но постигала принцип. То же самое я искала в книгах. Я как раз изучала материализацию, и Раш решил, что мне необходим меч. Заодно можно начать тренировки с оружием. До сих пор он учил меня только рукопашному бою.
Сегодня я шла к мастеру Керегу. Я уже была у него вчера и мне его кузница и изделия понравились больше, чем предыдущие. Да и сам он отнёсся ко мне не в пример дружелюбнее. Сегодня обещал показать что-то интересное и необычное.
- Мастер Керег! Приветствую!- закричала я, подходя к забору. Сейчас лето и одна из стен мастерской разобрана. Получился замечательно проветриваемый навес. Воров Керег не боится – на ночь он спускает с цепи двух степных волкодавов. Самоубийц в Ковальске нет.
Здоровенный дядька махнул мне рукой и повернул над огнём металлический прут. Вчера он дал мне попробовать раскалить заготовку. Даже через многослойные дерюжные рукавицы я почувствовала, как нагрелись щипцы, которыми я держала кусок железа. Я и минуты не вынесла - отдала их обратно.
Его старший сын Михаль – парень лет двадцати – оторвался от полок с инструментами, на которых что-то искал, и пошёл открывать калитку. Шикнув на заворчавших псов, он провёл меня через двор.
- Здорово, Шео. Михаль, зови братца. Поработаете пока без меня, я Шео наше сокровище покажу.
- А может лучше я?- съехидничал Миха.
Кузнец расхохотался:
- Невесте будешь свои сокровища и показывать, и пощупать давать. А сета Штарин – женщина замужняя, степенная.
Тут уж рассмеялись и мы. Я-то степенная?
Я и Керег подошли к каморке, где лежали готовые заказы и поделки на продажу. Из глубин комнатушки мастер достал огромный, почти с меня длиной, свёрток. Оказалось, это меч. Я даже не пыталась его взять – даже двумя руками я такую дуру не удержу. Керег вынес клинок на солнце, чтобы я могла рассмотреть. По лезвию шли серые разводы. Булат? Но булатные ножи мне ещё вчера показывали. Тут кузнец слегка наклонил лезвие, и рисунок на стали блеснул тёмной зеленью. Ух! Барлат!
- Гляжу - узнала. Видела раньше?
- Читала. Откуда такое чудо?
- Сами делаем,- он гордо улыбнулся. Да уж, умеющих создавать этот сплав – единицы. И не потому, что это секрет – в библиотеках можно найти рецепты – но сложно это невероятно. Как говорил один из моих учителей: «Любви по книжкам не научишься». Да и материалы не всякие подойдут. С магией тоже не развернёшься. Слишком сложная кристаллическая решётка: много вкраплений, слоёв, непредсказуемых сочетаний. Так что магов, материализующих барлат ещё меньше.
А Керег уже пустился в объяснения: какие ингридиенты, где их найти, как определить качество. Что в какой пропорции добавить, чтобы те или иные свойства усилить или ослабить. Способы собственно получения хитрой стали.
Записать я не успевала. Пришлось по методу моей мамы впитывать сведения. Это похоже на наполнение чаши водой – знания вливаются в мозг и твоя задача не расплескать их до тех пор, пока не появится возможность их записать. Долго в таком состоянии не проходишь – все силы разума идут на сохранение информации, простейшие действия и решения даются с трудом и страшно отвлекают, и чреваты мгновенным забыванием.
Когда поток данных иссяк, я не смогла выделить клочок сознания даже для того, чтобы приветливо попрощаться. Вяло улыбнулась и побежала на постоялый двор. Завтра извинюсь за грубость.
В номер я ворвалась, не видя уже ничего вокруг. В голове пульсировал лишь один образ – тетрадь для записей! Скорее!
Рухнув за стол, я начала писать. По мере перенесения данных на бумагу, в мозгу формировалась стройная картина знаний о барлате. В конце из чистой любви к искусству я нарисовала несколько молекулярных моделей, которые нашла в библиотеке три дня назад. Поставила точку и, закрыв глаза, откинулась на спинку стула. Тетрадь была больше не нужна, я и так всё запомнила. Я испытывала такое облегчение, как будто вскрылся созревший нарыв, и истёкший гной унёс лихорадку и озноб.
Тихий шорох заставил меня открыть глаза. На смятой постели сидел абсолютно голый сет Штарин и с пристальным любопытством смотрел на меня. Так смотрит учёный на результаты своего опыта. Я смутно припомнила какую-то возню, которая отвлекала меня в начале, голоса…всхлипы? Небрежно раскиданная одежда мужа, гребни для волос на тумбочке… Служанка! Видимо я влетела в самый разгар постельной сцены. Ужас. Занимаешься любовью с мужчиной, никого не трогаешь, тут вваливается его жена (думаю, вид у меня в тот момент был совершенно безумный) и, не обращая ни на что внимания, начинает что-то писать. Судя по всему, девушка перепугалась и с рыданиями убежала.
- Милая, что это было?- таким спокойным, даже ласковым тоном, что стало страшно.
- Мне нужно было записать всё, что рассказал мастер Керег. А то потом забыла бы. Я не замечала ничего вокруг. Извини. Я помешала?- я состроила как можно более виноватую и раскаивающуюся мордашку. Только бы не бил.
Он фыркнул и потянулся.
- Ничего страшного. Пойдёшь в гости – наверстаю.
Девочка одиннадцати лет грустно посмотрела в окно и продолжила:
- Полное рабство отменено более двухсот лет назад. С тех пор существует только частичное. То есть имеющее ограничение по времени и обязательное условие досрочного освобождения.
- Примеры,- учитель, заезжий доктор права, довольно улыбался. Всегда приятно видеть, что твои усилия не пропали впустую, а оставили след в разуме ученика. Пусть даже это ученик на два дня.
-Ну, скажем, преступника осудили на несколько лет рабства, а условие более раннего освобождения – выплата компенсации пострадавшим.
- Правильно. Ещё.
- Сироты из государственных приютов после совершеннолетия обязаны 7 лет отработать на государство. Условие освобождения – получение высшего образования.
- Как же они могут учиться, если обязаны работать?
- По закону, как только они поступают, им предоставляют работу во второй половине дня и сокращают рабочий день до 4 часов. Плюс стипендия повышенная,- девочка перевела дух. Строить фразы тяжким бюрократическим языком у неё выходило с трудом.
- Там той стипендии, что обычной, что повышенной…- неожиданно очень человечным тоном пробурчал до этого идеально уравновешенный мужчина.- Ещё.
- Родители или опекуны могут продать несовершеннолетнего. Установлен строгий срок такого контракта – десять лет. И чётко оговорены условия.
- Рассказывай все. Нам с тобой спешить некуда.
- Если ребёнок не обладает магическими способностями, то его можно выкупить, заплатив двойную цену. Также его обязаны освободить, если он спасает жизнь хозяину или его кровному родственнику до пятого колена включительно. Ещё, если несовершеннолетний обладает какими-нибудь выдающимися способностями, то попечительский совет может сократить период рабства вдвое, то есть до 5 лет. Ну, это для художников, музыкантов, поэтов.