— Да потому что он звонил мне вчера, жаловался на Маринку, ныл об утраченном доверии, — от неприятных воспоминаний злость снова разъедает меня изнутри, отчаянно ищет выход.
— Ясно. Звонил, значит, — гневно бросает Яр. — И почему ты об этом не сказала?
— Да потому что ты свою Танечку ненаглядную притащил, и нам было не до разговоров про досадливый звонок Егора! — голос звенит, накопившийся негатив готов вот-вот хлынуть наружу.
Ярослав складывает руки на груди и словно отдаляется от меня ещё больше, даже не смотрит в глаза.
— То есть в твоём молчании виновата моя сестра?
— Извини, а с каких пор я должна перед тобой отчитываться? Ты ведь не предупредил о появлении сводной сестры! Почему не позвонил, не сказал, что возвращаешься домой не один? Или только я обязана обо всём докладывать?
Я вскакиваю с кресла, дышу тяжело, почти задыхаюсь от обрушившихся негативных эмоций. Мне больно, обидно, противно. Я злюсь на Яра и на его сестру, на весь этот несправедливый грёбаный мир. Не я виновата в том, что бывший рехнулся и начал ко мне приставать, не я виновата в бунтарстве Тани, не я заварила всю эту кашу с фотографиями и дурацким видеороликом! Тогда почему я за всех оправдываюсь? Что за бред?
— Есть вещи, которые нельзя скрывать, — Яр твёрдо стоит на своём, не хочет признать хотя бы долю своей вины.
— Какие например? Перечислите весь список, пожалуйста! А я буду записывать!
— Разговор с бывшим — одна из таких вещей.
— Да ладно? А наличие эгоистичной сводной сестры в перечень не входит?
— Нет.
— Удобно устроился, ничего не скажешь!
— Серьёзно? — иронично вопрошает он. — Это я удобно устроился?
Он усмехается. Взгляд колючий, пронизывающий до костей. Лицо чужое, словно и не было между нами вчерашней близости, будто мы до сих пор лишь незнакомцы, заключившие брак по расчёту. Я думала, мы отношения строим, но оказывается — мы даже не слышим друг друга. Каждый талдычит о своём.
— Ты о чём сейчас? — мой голос звучит тихо и даже жалобно.
Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Безлимитная карточка, которой я пользуюсь по своему усмотрению. Дорогие шмотки, косметика, еда. Шикарный трёхэтажный особняк вместо общежития. Деньги, которые не принесли мне счастья.
Я говорю о том, что он не имеет права злиться на ситуацию с Егором, а он вспоминает о финансах. При таком раскладе я всегда буду неправой, потому что «удобно устроилась». Такой аргумент нечем крыть. Но ведь мы вроде отошли от концепции брака по расчёту, зачем тогда Ярослав вплетает деньги в нашу ссору?
— Ты знаешь, о чём я говорю, — он проводит рукой по волосам, хмурится, но прямо на мой вопрос не отвечает.
— Сказал «а», говори и «бэ», — грустно улыбаюсь. Грудную клетку ломит от боли и неприятия. А чего я ожидала? За пару дней наладить отношения невозможно.
— Это никак не связано с темой нашего разговора, — тихо произносит Яр.
— Да ладно, я и так всё поняла. Мне надо смириться с любым раскладом, ведь я трачу твои деньги и поэтому не должна роптать. Ты можешь ничего не говорить о сестре, я же обязана сразу докладывать о любом разговоре, иначе окажусь виновата в том, что бывший насильно меня зажимал и за локти хватал!
Сука, руки снова трясутся, как у алкоголички со стажем. Обнимаю себя за плечи, жмурюсь, чтобы сдержать подступающие слёзы. Я не зареву перед мужем! Он этого не достоин.
— Майя, посмотри на меня, — слишком родным, мягким голосом просит Ярослав. Ему тяжело сопротивляться, но я пытаюсь.
— Обойдёшься, — трясу головой. — У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы или я могу быть свободна?
По приближающимся шагам и по ворвавшемуся в ноздри любимому запаху я понимаю, что Яр не готов меня отпустить. Чувствую его близость, и с трудом подавляю желание сделать шаг назад. Это его оскорбит.
Он перехватывает мою руку и нежно касается пальцами открытой ладони. Дурацкие слёзы жгут глаза. Я тихонько всхлипываю.
— У тебя следы на запястье, — его голос глухой и растерянный.
— Так бывает, когда не сообщаешь мужу о звонке своего бывшего. Заслужила, наверное, — едко отвечаю ему, не желая раскисать и превращаться в плаксивую дуру.
Ярослав касается губами тонкой кожи запястья, целует там, где я до сих пор ощущаю фантомные боли от чужого собственнического захвата. Часто-часто моргаю, теряясь от неожиданной ласки, и снова всхлипываю. Поцелуи Яра действуют, как лучшее в мире лекарство. Пальцы перестают дрожать, сердце сладко сжимается в груди.
— Он больше никогда тебя не тронет, — уверенно заявляет Яр. В его голосе слышится гнев, но на этот раз я точно знаю, на кого он направлен.