Если бы так сильно не боялся.
Если бы верил, что смогу.
Но теперь уже поздно сожалеть.
Остаётся только надеяться, что Мэг всё правильно расслышала. Я знал, что она успеет переместиться, моя маленькая волшебница, и Тьма не сможет её догнать. Поэтому привёл сюда, в проклятую Совиную башню, где обитала Темнота, чтобы показать Мэг корень зла. Чтобы она поняла причину. Чтобы нашла способ закрыть этот провал навсегда.
Она сильная и умная, моя Мэг. Она сильнейшая волшебница из тех, кого я видел. Она отыщет этот способ. Я не мог рассказать по-другому — Тьма убила бы меня в то же мгновение. Нельзя было рисковать.
К счастью, вроде бы успел сказать главное.
А теперь уже всё равно.
Я хочу, чтобы это прекратилось навсегда.
Пусть это закончится на мне.
Быть может, тогда я правда смогу искупить свои грехи.
Нет, не те, которые совершил когда-то, в юности — эту вину я искупил сполна за десять лет в подземельях Замка.
Мой самый главный грех — тот, что я врал тебе, моя Мэг. По крайней мере сначала, когда ты только появилась в моей камере, озарив её как солнце.
Я думал, ты — всего лишь лестница на свободу. Но потом истина ударила прямо в сердце, как зазубренный нож, который невозможно вытащить из раны.
У меня теперь есть то, что для меня дороже, чем даже моя жизнь.
Я люблю тебя, Мэг.
Я никогда бы не смог сделать тебе больно.
Глава 21. Бастиан и Мэг
Совы… откуда здесь совы?..
А, ну да, это же Совиный дом…
Мысли отрешённо перекатываются в моей голове, как потерянные перья в пустой башне.
Меня что-то толкает под спину, плечи, руки… А потом острый клюв прилетает прямо в затылок.
«Тупица!! Мэгги бы из-за тебя, дурака, все глаза выплакала!!»
Какой-то новый голос. Но вроде знакомый. Мальчишка…
Неужели ещё кто-то забрался мне в голову и будет теперь выклёвывать мозг?
Плевать.
Я слишком устал, чтобы об этом думать.
…Из небытия меня выдёргивают чьи-то руки. Нет сил открыть глаза, чтобы посмотреть, чьи.
— Господи, господи, господи… Он не дышит! Не дышит, Милисента! Что делать?!
— Как минимум, прекратить истерить. Держи его под плечи!
В рот мне льётся какое-то жгучее пойло. Ничего противней в своей жизни не пробовал.
Закашливаюсь.
Дрянь редкостная!
Но, по крайней мере, теперь мне не больно дышать.
Кое-как разлепляю веки. Это чувство мне знакомо. Когда слишком долго был во тьме. Свет первое время ослепляет. Лицо надо мной расплывается. Я предпринимаю нечеловеческие усилия, чтобы сфокусироваться. Я обязан увидеть это лицо.
Она ничего не говорит. Только слёзы градом по щекам. Красивая какая, даже когда плачет…
Смотрю на неё снизу вверх и никак не могу наглядеться.
Она держит мою голову на коленях и гладит по волосам.
Вокруг всё покрыто инеем. Серебряные узоры вьются по каменным стенам Совиного дома. Ни единого звука, даже шум ветра стих. Я узнал знакомое действие магии Тишины.
Моя малышка не подвела.
Теперь Тьма будет знать, что такое — злить Матерь Тишины. Давно моей девочке не выпадала возможность воспользоваться силой. Даже думать боюсь, чего ей стоило разбудить эту дремлющую в Тихом лесу древнюю мощь и привлечь на зов аж на другой конец королевства.
Слышу шелест множества крыльев.
Перевожу взгляд и вижу повсюду сов. Совы, совы, совы… Бурые, серые, чёрные, пёстрые… Ухают на своих насестах и смотрят на нас золотыми взглядами.
У одной из сов глаза того парнишки, брата Мэгги. Смотрит на меня сердито. По-прежнему обижен за сестру. Ну, прости, братишка.
Самое странное — больше никакого ощущения присутствия Темноты.
В голове — оглушающе пусто и от этого непривычно. Как будто ампутировали какую-то часть тела. Временами как будто ещё раздаётся эхо под черепной коробкой. Но это фантомные боли.
— Как у тебя это получилось?! — хриплю саднящим горлом. — Она что же… мертва?
Мне отвечает незнакомый голос. Новое лицо появляется в поле моего зрения. Колдунья — их можно сразу узнать по выражению глаз.
— О нет! Тьма не мертва. Мы просто заставили её замолчать. Не навсегда. Но, по крайней мере, на время нашей жизни точно. Тишина всегда была сильнее Темноты. Хотя обе эти древние силы появились на нашей многострадальной земле в незапамятные времена.
— Но она говорила мне…
— И ты слушал? Оружием Темноты всегда были, есть и будут лишь человеческая слабость и страх. А ещё ложь.
Колдунья с белыми как молоко волосами встала на ноги и отошла дальше.