Выбрать главу

— Здравствуйте, господин комендант! Вот, привели… Ваши! — Тарас дернул простуженным носом, шумно втягивая в него воздух, и, обиженно захлопав белобрысыми ресницами, добавил: — Ага! Не разберутся, к начальству ведут. А еще полицейскими называются…

И он сердито оглянулся на конвой.

Обстоятельства не располагали к смеху, но обер-лейтенант, взглянув на Тараса, едва сдержал улыбку. Трудно было определить, что именно в этом подростке вызывало желание улыбнуться. Казалось бы, он не отличался от сотни других, но что-то удивительно потешное таилось во всем его облике. Он словно обладал природным даром талантливого актера-комика, который, только выйдя на сцену и еще не успев ничего сказать, уже вызывает веселое оживление в зале. Однако это не имело никакого отношения к делу. Глаза обер-лейтенанта уже смотрели на Тараса холодно и пронзительно.

— Здравствуй, здравствуй, молодец, — произнес он, выдержав большую паузу. — Подойди-ка поближе.

Тарас смело шагнул вперед.

— На ковер не ступай! — крикнул Сокуренко.

Хлопец глянул под ноги и поспешно сошел с ковра. Он опасливо озирался на окружающие предметы. Сокуренко подбежал к Шварцу и что-то зашептал ему на ухо.

— Ага! — глаза офицера повеселели, и он снова смерил хлопца взглядом. — Как звать?

— Меня? — встрепенулся хлопец.

— Тебя, тебя.

— Тарас. Полностью — Шумко Тарас Петрович. Хлопец покосился на остановившегося возле него начальника полиции, облегченно вздохнул.

— Сколько лет?

— Мне? Четырнадцать полностью, пятнадцатый идет. — Он смутился и поспешно добавил: — Может, старше кажусь на лицо… Это от того, что без отца-матери вырастал. Среди людей, словом. Сирота я.

Он доверчиво смотрел в глаза Шварца.

— Казанская… — сквозь зубы произнес Сокуренко. Хлопец тотчас же с простодушным удивлением повернулся к начальнику полиции.

— Нет, я в Казани не бывал. Слышать — слышал, конечно. Я из Полтавы местожительством. Ага! А вы, что, может, из Казани?

— Каков гусь! А? — сказал офицер весело и протянул хлопцу раскрытый портсигар. — Куришь?

Тарас, как бы боясь обидеть немца, смущенно покосился на портсигар и конфузливо заулыбался.

— Благодарю. Так что не имею привычки. Не начинал еще этим баловаться…

— В твоем возрасте уже курят.

— Ого! — охотно согласился хлопец. — Сколько завгодно! Дуракам закон не писан! Есть такие — с десяти лет приучаются. А потом кашляет, чахотка у него, порок сердца.

— Ты о своем здоровье заботишься?

— Ага! Я на грудь слабый…

Часто хлопая ресницами и шумно шмыгая носом, Тарас доверчиво и чуточку самодовольно смотрел в холодные, колючие глаза обер-лейтенанта. “Вот я весь тут, без утайки, смотрите, щупайте, опрашивайте и отпускайте скорее…” — красноречиво говорил весь его простецкий, доверчивый вид.

— Та-ак… — протянул Шварц, пряча портсигар. — Ну, рассказывай. Что с тобой сегодня случилось, куда шел, за” чем, может, встретил кого?.. Давай!

Обер-лейтенант сел на угол стола и скучающе посмотрел в окно. У него был такой вид, точно он заранее знал все, что скажет ему хлопец, однако ради формальности должен его выслушать.

— Значит, я менял, — облизав губы, бойко начал Тарас. — Ну, обыкновенно — всякое барахло на хлеб. Была у меня простыня — и сменял я ее на муку. Вечером прихожу сюда, в село Ракитное, и заночевал. Ночью будят — проверка документов. Пожалуйста! Документы в порядке, все хорошо. Теперь, утром просыпаюсь, уже светло совсем, и выхожу из села. Выхожу, тут солдаты, люди у колодца, полицейские, мешочники тоже встречаются, и я себе иду помаленьку…

— Куда идешь? — не глядя на подростка, спросил Шварц.

— Я куда иду? На хутор. У меня вот стельки еще остались, — хлопец торопливо вынул из-за пазухи стельки и показал их офицеру. — Дай, думаю, зайду на хутор, может, пшена какого для каши за них выменяю. Ну, значит, выхожу за село, а у крайней хаты стоит вот этот господин в чумарке… — Тарас показал грязным указательным пальцем на мрачного начальника полиции. — Вот они все видели и могут подтвердить… Я прохожу без внимания — пропуск у меня в кармане, а если стоит человек — мне что до того? Он по своему делу стоит. Теперь, сворачиваю я с дорог” на стежку, к просеке.

— Почему ты свернул к просеке?

— Как так почему? — озадаченно взглянул на офицера Тарас, как бы не понимая, зачем немцу потребовалось задавать такой наивный вопрос. — Просекой на хутор ближе. А как же! Кого хотите спросите — намного ближе. Ну, вот и все.

Тарас развел руками, давая понять, что ему больше нечего рассказывать, но тут же спохватился.