Настроение его, и без того, отвратительное, ещё ухудшилось, когда он обнаружил там тупо сидящую на койке Нари. Лицо у той было самое безразличное и идиотское.
– Раздевайся! – с порога велел он, уверенный, что теперь всё вернётся на круги своя, и сейчас она даст ему блестящий отпор и выйдет, наконец, из этой набившей ему оскомину роли.
Но в следующую секунду позвоночник его закололи иголочки ужаса, потому что она, слова не сказав, встала и принялась копаться в шнуровке своего платья.
Несколько секунд он тупо пялился на её дрожащие пальцы, которыми она всё никак не могла твёрдо ухватить нужный шнурок.
«Нет, бездна, ну нет же! – молил он про себя. – Ну давай, ну скажи мне что-то злое, ну запульни в меня чем-то!»
Но она, ухватив, наконец, шнурок, принялась его распускать.
До этой минуты, что бы там ни говорил Дрангол, он не чувствовал себя насильником. Происходящее казалось ему будоражащей кровь игрой, где у него была роль покоряющего, а у Нари – сопротивляющейся. Ему доставляла огромное удовольствие эта игра, и он совершенно убедил себя, что и ей это нравится.
Он в два быстрых шага подошёл к ней и перехватил её руки за запястья.
Она безвольно застыла, глядя куда-то в район его шеи, и он теперь заметил, что лицо её закаменело в выражении горя.
У него дыхание перехватило от боли за неё, и больше всего ему хотелось теперь уберечь её от этой боли, защитить и уничтожить того, кто посмел ей эту боль принести.
Проблема была в том, что этим источником её боли был он сам.
– Прости… – пробормотал он, прижимая её к себе крепче и зарываясь лицом в её волосы. – Прости, пожалуйста!
Она молчала, не делая никаких попыток вырваться.
– Прости! – повторил он, судорожно вцепляясь в рукав её платья на плече и целуя её в висок. – Прости, прости, прости!.. – лихорадочно повторял он, беспорядочно покрывая поцелуями её лицо.
Она никак не реагировала, и он остановился только тогда, когда почувствовал губами соль: она беззвучно плакала.
Отшатнувшись, от смерил её с головы до ног безумным взглядом, развернулся и выбежал.
Хлопнула дверь каюты.
Зажав рот ладонью, Нари опустилась на пол и заплакала.
Глава десятая
Следующие три дня прошли для Нари… тревожно.
Кьерина она больше не видела; сам он к ней не приходил, а выйти она побоялась. Хотя дверь не была заперта, она справедливо опасалась, что без его защиты с нею снаружи могут произойти самые неприятные вещи.
В саму каюту, во всяком случае, заходил только уже знакомый ей матрос с едой, и он не проявлял никакого желания как-то с ней общаться. Нари в этом отвечала ему полной взаимностью.
Первые несколько часов своего «затворничества» она провела как на иголках, постоянно ожидая возвращения разгневанного князя. Затем осмелела и стала исследовать каюту – поминутно прислушиваясь, не звучат ли за дверью шаги.
Ничего особо интересного ею обнаружено не было: одежда, книги на ньонском, записки на ньонском же и пара приборов.
К ночи князь не вернулся, и Нари, осмелев, попробовала заняться навигацией.
«В крайнем случае, выроню астролябию за борт и сделаю вид, что ничего такого не делала», – решила она.
С расчётами, впрочем, у неё не задалось. Она только видала со стороны, как пользовались астролябиями другие – это было крайне любопытно. В её глазах это выглядело так: человек смотрел на звезду, крутил какие-то элементы астролябии, потом записывал полученные данные.
Посмотреть на звезду и покрутить астролябию ей удалось; что и куда крутить было вроде интуитивно понятно (во всяком случае, Нари полагала, что покрутила то, что нужно, куда нужно). И даже какие-то данные она из этого получила – но что с ними делать дальше? Как из этой цифры получается представление о положении корабля?
У Нари не было ни навигационных таблиц, ни часов, ни карт. Она, правда, от отчаяния записала полученные данные, в надежде сравнить их с тем, что добудет, возможно, завтра, – но она очень сомневалась, что это ей поможет.
Действительно, вторая и третья ночи не прибавили ей понимания о местоположении корабля – данные получались одинаковые в любую из ночей. То ли она не то крутила, то ли нужны были ещё какие-то данные. Ею начало овладевать уныние.
К тому же, в каюте было совершенно нечем заняться, и упорное отсутствие князя стало навевать ей мысли о психологических пытках. Возможно, он хотел замучить её бездельем, чтобы она сама начала искать его общества? Или он планировал, что она высунет нос наружу, попадёт в лапы его матросов, а он явится спасателем и завоюет её благодарность? Нари не знала ответа, но предполагала что-то мерзкое и неприятное.