– Хочу заниматься мотоспортом!
Руководитель клуба, некрасивый неряшливый доходяга с подведёнными пылью голубыми глазами, опешил, и переспросил:
– Вы не ошиблись? У нас?! Мотоциклом?
– Да! – Кивнула я головой и услышала дикий хохот. Смеялись все: и мальчики, и юноши, мужчины постарше невежливо прыскали в кулак.
Вместо того, чтобы, как и положено девочке, расплакаться да убежать подальше от этих невеж, я насупилась и спросила:
– Когда приходить?
Доходяга пожал плечами и проговорил:
– Ну… завтра, наверное, в пять.
– В пять утра? – Уточнила я.
– В пять вечера, – Ответил он, воздев к небу пыльные брови.
Не знаю, насколько всё было подстроено, но на следующий день в мотоклуб явились все, кому хотелось стать свидетелем того, с каким треском и позором меня выставят. Сославшись на недостаток машин, мне было предложено подготовить мотоцикл самостоятельно, собрав его из имеющегося хлама.
– Вот, всё, что есть, – Сообщил руководитель клуба, указав на коричневую от ржавчины раму. Если отчистишь…
– Да, как нечего делать! – Бодро заявила я и, вооружившись наждачной бумагой, начала действовать.
Большинство из тех, кому хотелось повеселиться, устали наблюдать за моими стараниями уже через полчаса. Самые стойкие продержались час. А через полтора, когда один из элементов рамы уже блестел, словно поручень корабельного трапа на солнце, руководитель клуба пошёл на попятную:
– Ну, хватит, довольно, брось этот металлолом. Пойдём-ка, убедила, дадим мы тебе мотоцикл.
На что я покачала головой:
– За мотоцикл, конечно, спасибо, но сперва я отполирую это. Люблю всё доводить до конца.
То, как сложились мои отношения с мотоспортом – дело десятое. Главным во всей этой истории оказалась отчищенная до блеска рама, которая нашла своё достойное место в одном ряду с призами и кубками, и стала предметом гордости, неким памятником упорству, увлечённости, и назиданием тем, кто наивно полагает, что мечты всегда становятся явью, после упорного труда над собой.
И немного о спорте…
– Что ж ты такой непонятливый. Ну, вот, к примеру, есть монокль, не два стёклышка, одно, а у меня моноласта! Одна!
– На одну ногу, что ли?
– Да нет же!
– Ну, монокль-то на один глаз.
– Да, а моноласта одна, но на две ноги, как хвост дельфина.
Мы стоим у длинного стола и протираем лодочные движки, каждый свой. Когда, после четверти века занятий каким-то делом ты, наконец, понимаешь всю бесполезность затеи, то ищешь себя на ином поприще52, и ошибаешься, ошибаешься, ошибаешься. Делаешь это с упоением, часто мажешь, попадая в «молоко»53. Нет, ну, конечно, только не в стрельбе, это дело хорошее. Мне всегда нравилось изумлять окружающих умением попадать точно в цель, попадая в одну точку несколько раз кряду. Но это, как говорят, «дурацкое дело – нехитрое», нужны лишь верный глаз и крепкая рука. А когда видишь намного больше, чем нужно, и пальцы умеют сгибать мелкие монетки…
Милый не только на вид визави, встряхивает кудрями и качает головой:
– Нет, ну никак не могу привыкнуть к тому, что девушка отличает шуруп от болта, умеет работать на точильном камне…
– Я тебе больше скажу, – если хочешь меня порадовать, не дари цветов, а вот от победитового свёрлышка не откажусь.
– От… свёрлышка, победитового?!
– Угу! Ещё можно полотно по металлу для ножовки, такое, знаешь, с жёлтой полосочкой, оно попрочнее. Ну, или склянку свежего восемьдесят восьмого клея. А уж если тебе удастся добыть четвёртого…
– Зачем?
– Ну, как же, клеит резину к резине. Хорошо держит.
– Ты – удивительная девушка. Я таких ещё не встречал.
– Ну, ды-к, – пыхчу я, и с удовольствием принимаюсь вкручивать на место свечи зажигания. Пора на старт.
Переступая с причала в маленькую уютную лодочку, чтобы пройти дистанцию, замечаю, что вокруг опять собирается народ, поглазеть. И что им надо, не возьму в толк. Ну, чувствую я воду, за столько-то лет, как её не познать, только набирать скорость, используя двигатель внутреннего сгорания, это не то, что, надрывая сердце, рвать собственные связки. Мне нравится, переместив центр тяжести на корму, глиссировать, касаясь воды чуть ли не одним лишь двигателем, совершать виражи впритирку к бетонным опорам моста и набережной. Зрители ахают, когда я несусь прямо на них с каменным равнодушным лицом, и разворачиваюсь в последний момент. Да, это весело, но… всё не то, не то, не то. Фальшивка. Когда не добился ничего, тогда и там, где того желал так сильно, над чем трудился, кроша ещё живые коронки зубов, не жалея ни живота своего, не прочих жизненно важных органов. В общем, коли не добился того, чего не просто небрежно и опрометчиво захотелось, но для достижения которого перепахал тысячи гектаров водной глади, отлично понимаешь цену любого эрзац54…