Выбрать главу

— Лучше впереди, — сказала она, — где придурки.

Я открыл дверцу, помог ей сесть, а потом сказал:

— Куда вы направляетесь, я уже знаю, а откуда держите путь?

— Оттуда же. Из Кварцита. Я там живу.

— Ладно, — не сдавался я, — тогда скажите, где вы были?

— Я передумала, — хрипло сказала она.

— Ага, понимаю, о чем вы. Я и сам всегда передумываю. В смысле «меняю свои решения», а не в смысле «думаю слишком много», хотя и это тоже. Мы с вами можем обсудить важность перемен для поддержания мирового равновесия и их отношение к срокам, знаниям, духу и цели жизни. Стоит поговорить и о том, как любовь и музыка связаны со смыслом бытия. А когда разберемся со всем вышеперечисленным, можно будет перейти к вопросам посложнее.

Она посмотрела на меня искоса, во взгляде мелькнуло раздражение, даже проблеск презрения. Мол, обещал же не заигрывать!

— У меня двое детей. Мальчики. Алларду семь, а Дэнни почти шесть.

Ее звали Донна Уолш. Кроме двоих сыновей у нее был муж, Уоррен. Он потерял работу на нефтяной вышке в Оклахоме и от безысходности подался в ВВС. Он учится на авиамеханика, так что после демобилизации будет при деле. Сейчас он в Германии, а она с мальчиками живет в дядином трейлере в Кварците.

Она влюбилась в Уоррена, когда училась в старших классах, и переспала с ним в ночь после выпускного бала — устала говорить ему «нет», когда хотелось сказать «да». Забеременела сразу, а в Оклахоме так заведено: если беременеешь, то автоматически выходишь замуж.

Уоррен уехал в Германию полгода назад, в апреле. У него годовой контракт, потом он должен будет отслужить еще год в Штатах, а после демобилизации получит должность механика реактивных самолетов в одной из крупных авиакомпаний. Уоррен с любыми машинами творит чудеса, заявила она, особенно по части двигателей. Ей хотелось, чтобы он оказался дома и починил их 55-й «форд»-пикап, из которого вытекло столько масла, что мотор перегорел. Ремонт обойдется в 200 долларов, но Джонни Палмер из «Тексако» сказал, что машина того не стоит. Ну да это неважно, потому что Уоррен присылал всего 150 долларов в месяц — на все про все. Техники-сержанты получают мало, но, по словам Уоррена, изучая механику, он обеспечивает будущее семьи.

Если рассудить, Уоррен хороший человек, сказала Донна, но когда женишься так рано и сразу появляются двое детей, на тебя ложится огромная ответственность. Вылетев с буровой, он стал слишком много пить, а когда пил, то поколачивал ее. Не то чтобы он часто ее бил, вовсе нет, ей не хотелось на него наговаривать. Это случилось всего три или четыре раза, да и то один раз она сама напросилась — наседала на него с требованиями найти работу, а ведь он и так пытался.

В другой раз вообще вышло глупо: она готовила ужин, а малыш Дэнни, которому тогда было только три, плакал не переставая; в тот вечер было жарко, под сорок, и Дэнни никак не унимался, а Уоррен выпил слишком много пива и стал орать на ребенка, чтобы тот заткнулся, и от его воплей Аллард тоже разревелся; Уоррен ударил Дэнни, да так сильно, что тот пролетел через всю кухню, и тогда Донна не раздумывая набросилась на него, схватив что под руку подвернулось (а это был пакет замороженной кукурузы), и раскроила ему левую бровь по всей длине — до сих пор шрам остался, — но он не издал ни звука, хотя кровь заливала ему лицо, он просто очень медленно поднялся, притиснул ее к холодильнику и принялся молотить кулаками в живот, по ребрам, в грудь, пока она не отключилась.

После того раза он неделю не появлялся дома. Ей в те дни порой было так больно дышать, что приходилось задерживать дыхание, пока не начинала кружиться голова. Ее только и хватало на то, чтобы приготовить мальчикам бутерброды с арахисовым маслом и повидлом. Она обзванивала родню Уоррена, его друзей, но никто его не видел. Когда он вернулся, то был бледен, под глазами синяки. На бровь пришлось наложить девять швов. Он был трезв как стекло и сожалел о произошедшем. Впервые в жизни она увидела, как он плачет. Она взяла с него слово, что он никогда больше не поднимет руку на детей.

Это был последний раз, когда он ее ударил, — конечно, не считая того дня, когда он наконец бросил поиски работы и завербовался в армию. Она спала, и вдруг услышала, как он налетел на стол и, пошатываясь, направился к их общей выдвижной кровати. Он навис над ней. Донна лежала на спине и смотрела на него снизу вверх, но сквозь не прикрытое занавесками окно в комнату проникало с крыльца так мало света, что его лицо оставалось в тени. Она уловила запах виски.