– А ты больше слушай, что по телевизору говорят!
– Ну, не знаю…
Ольга Андреевна подпирала щеку рукой и шумно, по-бабьи вздыхала. Она не прочь бы замуж, но где искать жениха? Приличные мужчины ее возраста разобраны по рукам, никто не выпустит из семейного гнезда хорошего мужа… А развелись и остались «в девках» самые негодящие, либо пьющие, либо никчемные, зачем такой нужен? И снова начинала лить слезы по дорогому, ушедшему человеку. Нет уж, второго такого не найти! Но может, и правда жизнь не кончена? Зарубежные женихи зовут приехать для знакомства к себе, оплачивают дорогу… Хоть мир посмотреть, а то где она была? На средиземноморском да на турецком курорте!
И, к радости Леры, однажды мать решилась. Первым женихом был швед, на три года моложе Ольги Андреевны. После недолгой переписки она отправилась к нему погостить, оставив дочь на вечную наперсницу Марину. Пока мама обживала дом шведа в пригороде Стокгольма, две подруги, старшая и младшая, бросили обедать, питались фруктами и мороженым, смотрели фильмы ужасов, которые Ольга Андреевна терпеть не могла, и вообще всячески прожигали жизнь. Мать вернулась быстро – скуповатый и суховатый швед ей не приглянулся. Потом был знойный итальянец, шокировавший ее своим молодым темпераментом и обилием крикливых родственников.
– Все равно что за армянина выходить, – констатировала она, вернувшись.
Наконец появился Тод. Первоначально он не произвел хорошего впечатления – худой, лысый, непрерывно, по-американски, улыбающийся, он был так не похож на покойного мужа Ольги Андреевны, грузного, немногословного и неулыбчивого человека! Но в гости к нему она все же поехала и была покорена обаянием Тода, его мягким юмором и тихим нравом. Одно смущало новобрачную – новый муж страстно хотел детей.
– А в моем-то возрасте! – в ужасе приговаривала молодая жена.
Как выяснилось, ничего страшного. Тод имел в виду приемного ребенка. Первая жена второго мужа была алкоголичкой, много лет лечилась и срывалась, срывалась и лечилась, посещала клуб «Анонимных алкоголиков»… В общем, если б кто и доверил ей чадо, все равно у нее не хватило бы на ребенка ни сил, ни времени. Тод искренне обрадовался наличию взрослой дочки у невесты, но тут-то нашла коса на камень. Лера категорически отказалась ехать в Америку.
– Да объясни же, почему? – требовала мать. – Почему сотни людей мечтают уехать за границу, но у них нет возможности эту мечту осуществить!
– Мечтают уехать или дети, стремящиеся в Диснейленд, или пожилые люди, как в санаторий.
– Спасибо, дочь!
– Пожалуйста, мать. Куда, ну, куда я денусь в твоей Америке? Это ты будешь стряпать для Тода и ублажать его в загородном домике, а мне нужно будет выходить в свет, снова учиться, работать, общаться со сверстниками! То есть все начинать заново!
Сказать по совести, Ольга Андреевна могла бы, использовав весь ресурс материнского авторитета, поставить на своем. Но почему-то этого не сделала. Быть может, потому, что присутствие взрослой дочери не делало ее ни красивей ни моложе… Но ныло материнское сердце, и тогда вмешалась Марина. Верная подруга, любезная соседка, одинокая женщина, давно ставшая своей в семье Новицких.
– Оль, девочка отчасти права. Переехать к вам она всегда успеет. Пусть поживет на родине, узнает, на что годится. А я за ней присмотрю, слово тебе даю.
– Тебе легко говорить, – начала было Ольга Андреевна плаксиво, но осеклась и только рукой махнула.
Делать было нечего. Так что мама отбыла в Оклахому, пообещав Валерии помогать финансово. Она сдержала слово, но Лере неловко было каждый раз получать эти деньги.
Процесс усыновления в Америке не легок и не быстр. Пока суд да дело, Ольга Андреевна почувствовала себя непорожней… Тод ликовал, как мальчишка на американских горках (которые в Америке называют русскими), а будущая мать пришла в ужас. Ребенок в ее возрасте, с ее здоровьем?
Американская медицина совершила вполне ожидаемое чудо. Миссис Фрост почти весь срок беременности пролежала в больнице. В результате кесарева сечения на свет появился малютка Роберт – нормальный, здоровый ребенок.
– Зря ты все же не уехала к ним, – вздохнула Марина. Не в первый раз вздохнула. – Была б моя душа за тебя спокойна…
– Оставь, пожалуйста. Было бы мне десять лет, пусть пятнадцать – уехала б. А так… Что я там делать буду? Потом, если ты думаешь, что мамочке очень льстит присутствие взрослой дочери, то сильно ошибаешься. Сейчас она молодая мамаша с младенцем, а я бы картину портила.
– Не надо так о ней. Твоя мама…