— Не очень.
— Звучит волнующе, — Джейн зажимает телефон плечом, освобождая руку. Она берёт круглый брусок Камамбера и изучает указанные на этикетке ингредиенты.
— В общем, я тут подумала, что ты можешь помочь мне кое с чем, — говорит Эмма.
— Я сейчас в магазине, но, если хочешь, мы можем встретиться позже.
— Ничего страшного, можно поговорить и по телефону.
— Конечно, — Камамбер продаётся по скидке — так что в расчете на грамм получается дешевле, чем Бри, но, честно говоря, Джейн не уверена, что сможет съесть достаточно, чтобы оправдать покупку. Она берёт вместо целого бруска Камамбера четверть бруска Бри, бросает в корзинку и уходит подальше от прохлады молочного отдела. — Я тебя слушаю.
— Хорошо, — Эмма делает глубокий вдох, как будто готовится раскрыть величайшую тайну, — я пытаюсь придумать, что можно подарить Голду.
Джейн моргает.
— Подарить?
— Ага.
— Зачем? У него День рождения? — Это вполне вероятно. Джейн действительно не знает, когда у Румпа День рождения. Или когда её собственный, если уж на то пошло. Из-за более важных событий, что происходили в её жизни (таких как похищение и открытие библиотеки), у неё не было возможности отыскать в старых вещах Белль свидетельство о рождении.
— Не думаю, — очевидно, Эмма тоже не знает, когда у него День рождения. — Это просто подарок-благодарность за обучение. Что-то в этом роде.
— Очень заботливо с твоей стороны. Уверена, он оценит твой порыв.
— Ага… — голос Эммы звучит так, будто она скорее готова поверить в существование летающих обезьян, — в любом случае я хочу, чтобы это было что-то полезное. Ты же знаешь, что ему нравится, верно?
— Эм… Хорошо. — Джейн знает, что он ест. Знает, во что он одевается. Какой предпочитает парфюм. Она знает, какой он любит кофе, каким пользуется стиральным порошком и какие радиостанции слушает в машине. Она знает, что он редко говорит то, что думает, и редко подразумевает то, что говорит.
(Она знает, что он любит её.)
— Обычно он сам дарит подарки, а не принимает их.
— Может, ты поможешь мне хотя бы сузить круг. Давай, я назову тебе несколько вариантов?
— Давай. — Джейн сворачивает в отдел бакалеи и начинает один за другим бросать товары в корзинку: чечевицу, консервированные бобы, пачку крекеров.
— Ладно. Как насчёт запонок?
— Уверена, что у него их тысячи.
— Хорошо. А новая трость?
Джейн пожимает плечами, бросая в корзинку банку сгущёнки.
— На моей памяти он всегда пользовался только одной.
— Солнцезащитные очки?
— Возможно. Но он может быть очень привередливым.
Джейн не нравится отвергать каждое предложение Эммы, но Румпу точно не нужен ещё один галстук. Или ботинки. И он не будет есть шоколадки. И уж точно никогда не воспользуется вафельницей.
Судя по потрескиванию в телефоне, Эмма вздыхает.
— Ладно. Что скажешь о путеводителях для туристов? Если в библиотеке они есть, я могу один выкупить. А если нет — можно заказать онлайн и забрать в ближайшем городе.
— Это… очень специфический подарок. Я даже не знаю, чем он может ему пригодиться.
— Разве Голд не собирается в ближайшее время поехать в Нью-Йорк?
Джейн моргает.
— А он собирается?
— Я вполне уверена, что он сказал «Нью-Йорк». Хотя, думаю, могло быть и «Джерси», — Эмма делает паузу, и Джейн представляет себе, как она характерно поводит плечами или задумчиво хмурит лоб. — Как бы там ни было, он собирается на поиски своего сына или что-то вроде того.
Джейн роняет банку с тунцом. Та громко ударяется о пол и почти закатывается под стеллаж. Джейн качает головой и приседает, чтобы подобрать её.
— Ты сказала «сына»?
— Да.
— У него… есть сын?
— Ага. Удивительно, правда?
Трясущимися пальцами Джейн удаётся бросить банку обратно в корзинку. Она поднимается, опираясь на полку с продуктами.
— Эмма? — говорит она.
— Да?
— Можно… Можно, я перезвоню тебе позже? Насчёт книги? Я посмотрю, есть ли что-то подходящее в библиотеке и потом… перезвоню тебе.
— Да, конечно. Поговорим позже.
Джейн едва удаётся попрощаться, прежде чем она захлопывает телефон, уставившись на него пустым взглядом.
Каким-то образом она умудряется добраться до дома (вспомнив большую часть списка запланированных покупок). Она кладёт охлаждённые продукты в холодильник, замороженные — в морозилку, а всё остальное оставляет в бумажном пакете на кухонной стойке.
Она бредёт по лестнице вниз и исследует небольшую секцию путешествий в библиотеке, вытаскивая по пути «Путеводитель по Нью-Йорку» и журнал «Топ-10 городов Соединённых Штатов».
(Сын.)
Она обматывает плечи летним шарфом и, не взяв с собой зонтик несмотря на угрозу дождя, идёт к пляжу. Она бродит по песку босиком, пока не начинают болеть ноги. Бросает ракушки в волны прибоя. Она снова и снова выводит своё имя «Джейн Френч» длинной веткой. Она сидит, скрестив ноги, и наблюдает, как накатывают волны и смывают буквы, оставляя лишь гладкий песок.
(Нью-Йорк.)
Когда собираются тучи, и на горизонте видны вспышки молний, она поднимается, достаёт телефон из кармана своей цветастой юбки и приглашает Румпа на ужин.
(Прощальный?)
Он соглашается.
***
Джейн перезванивает ему за час до ужина, чтобы сообщить две вещи: задняя дверь не заперта, а сама она будет в детском отделе библиотеки. Она говорит ему, что занимается перестановкой, и это не ложь — она разделяет книги на группы по году издания, вместо того, чтобы просто расставить их по алфавиту, а потом — на художественную и научную литературу. Но это и не вся правда.
Джейн ждёт в детской секции, среди иллюстрированных книг и разрисовок и миниатюрной мебели, испачканной акварельными красками, потому что там, наверху, она не может соединить в воображении дизайнерские костюмы и Кадиллак с потрёпанной книжицей «Клиффорд, большой рыжий пёс». Здесь же, внизу, где дети на одном листе бумаги рисуют космические корабли и динозавров и искренне верят в счастливые концовки, произойти может что угодно.
А ещё ей хочется испытать кресло-качалку.
(Оно неожиданно удобное.)
К тому времени, как появляется Румп, Джейн почти лежит поперёк голубого хиленького кресла, забросив ноги на подлокотник и свесив голову со спинки. Она опускает книжку «Стюарт Литтл» в мягкой обложке на пол и предпринимает попытку выпрямиться, пока приближается звук его шагов, но, оказывается, кресло-качалка не только удобное, но и коварное, и когда он выходит из-за угла, Джейн только раскачивается ещё сильнее. В поле её зрения появляются его ноги в серых брюках и ботинках, затем перед ними приземляется трость.
— Привет, — говорит она, чуть извиваясь в попытке дотянуться ногами до пола.
Когда она вытягивает шею, чтобы взглянуть на его лицо, он не может сдержать улыбки.
— Всё в порядке? — спрашивает он.
— В полном. А у тебя?
Румп поджимает губы, как будто раздумывая над ответом. Затем коротко кивает.
— Помощь нужна?
Она щурится и убирает с лица прядь волос.
— Я скажу, если понадобится.
Быстро оглядев комнату, Румп подходит ближе и вытаскивает крошечный пластиковый стул из-под такого же крошечного деревянного стола и, кривясь, садится на него.
(Мысль о том, что Румп может растить ребенка, кажется чуть более правдоподобной.)
Очень удачно, что она решила надеть джинсы вместо юбки. Она опирается одной рукой о пол и, чуть извиваясь, поднимается на ноги.
— Ты голоден? — спрашивает она.
За все месяцы знакомства с Румпом Джейн никогда не слышала, чтобы он признавался, что голоден. Обычно он отвечал «Можно и поесть», или «А ты?», или просто улыбался и переводил разговор на другую тему. Поэтому она удивляется, когда он, улыбаясь, говорит:
— Вообще-то, да.
— Хорошо, — говорит Джейн. — Как насчёт пиццы?
— Звучит замечательно.
Она подбирает «Стюарта Литтла» с пола и встаёт, направляясь к секции «Серии книг», чтобы поставить книгу на место.