Но если соглашусь с обвинением, то у меня есть шанс взять всю вину в измене только на себя. Да, я попаду в список предателей и встану в строй сепаратистов. Хотя, я там окажусь при любом исходе. Но так они назовут меня изменником Тории и потребуют от брата принять меры в отношении меня. А он что? Максимум публично подпишет лишение гражданства и я уеду жить в колонии, куда и так собирался отправиться после службы. Неплохой выбор. Зато я освобожу планету от подозрений. Посижу за решеткой, не гордый.
Спокойно... Все ещё не так плохо. У меня будет время, будет отдых, да, я отойду от политической игры на несколько лет, отсижусь. Но это ещё неплохо.
Главное - быть спокойным. А если не соглашаться вообще, то смогу подать на обжалование, пока буду сидеть за решеткой.
- Что вы можете сказать на это, генерал Сан-Вэйв? - спросил судья.
Я обернулся к широкоплечему грузному судье в белом балахоне и прямоугольном колпаке. Воплощенному символу чистоты и правосудия. И с чего они взяли, что правосудие должно быть в таком дурацком колпаке?
- Ничего.
- И вы не представите никаких доказательств в свою защиту и отрицающих убеждение генерала Тармета?
- Нет. Все предоставленные мною доказательства лежат неопровержимыми фактами перед вами, уважаемый Суд. Убеждения генерала - лишь логические доводы, основанные на его мнительности и не поддерживаемые ни одним весомым доказательством.
Как же я хочу быстрее уйти от этого яркого света.
- В таком случае, генерал Тармет, вы можете присаживаться, а Суд просит тишины для вынесения решения.
И почему именно сейчас я так сильно хочу домой? На родную Торию, которую я люблю, несмотря на дворцовых придворных. В любимый Лазурный Берег, где готовят лучшую рыбу и маринованных в соусе улиток. Даже во Дворец, где я безвылазно провел первые тридцать лет жизни и ещё, как дурак, считал его золотой клеткой.
Хочу домой. Прочь отсюда. Куда угодно, но на планету, на нее, родную. Чтобы упасть грудью в траву и обнимать, ласкать пальцами песок и камни, слышать сердцем её низкий и баюкающий гул. Потом перевернуться на спину и подставить лицо Ветру, а босые ступни пусть омывает теплая Вода. И всё это под куполом Отца-Неба, в руках безмятежных стихий, таких щедрых, таких отзывчивых.
Таких родных и незаменимых.
Какой же дурак я был, что не понимал этого раньше.
- Суд готов вынести своё решение! - огласил судья, спустя несколько минут.
Кажется, меня начало шатать, но я старался вслушиваться внимательно.
- Провозглашается приговор. Военный Суд рассмотрел дело по обвинению Лаккомо Сан-Вэйва в совершении преступлений по статьям Уголовного Кодекса Федеративного Содружества о государственной измене и шпионаже, а так же в совершении проступков, повлекших нарушение подписанного военного контракта с Объединенным Космическим Флотом. Согласно обвинению органов Департамента Безопасности....
Я плохо слышал это занудное бормотание. Казалось, ещё пару минут, и колени просто согнутся от слабости. Но надо достоять, вытерпеть, сейчас, скоро, всё это кончится, и меня отведут куда-нибудь, посадят, я, наконец, что-нибудь съем.
Свет раздражал, я начинал плохо различать окружающих. Всё смешалось в равномерную мутную кашу с редким вкраплением одинаковых лиц.
Надо держаться.
- Суд изучил предоставленные материалы и пришел к выводу, что совершённые действия имели под собой целью нанесение ущерба военной мощи Федеративного Содружества, а так же его государственной целостности. На основании изложенного Военный Суд приговорил: генерала Лаккомо Сан-Вэйва признать виновным по статье о государственной измене и выдаче информации, представляющей собой государственную тайну, и назначить высшую меру социальной защиты....
С замиранием сердца я поднял голову и встретился взглядом с судьей.
- ...в виде смертной казни с конфискацией имущества.
Что?..
Как?
Это всё.
Ноги подкосились, но цепкие руки охраны не дали упасть.
Это конец?
- Приговор обжалованию не подлежит.
Я умер с ударом судейского молотка. Тогда - в первый раз. Мое тело ещё продолжало существовать, я был ещё в состоянии держаться на ногах, но сознание провалилось под весом приговора и собственных неудач. Я проиграл дело. Проиграл игру. Проиграл жизнь...
- Суд предоставляет вам право на последнее слово.
Я уже не видел, не различал того, что происходит. Лишь эхом до меня донесся судейский голос. А что я мог сказать?