Выбрать главу

— Запомни, мои действия не оспариваются. Я лучше знаю, что нужно, а что нет, — тоном, подавляющим все возражения, говорил Волжин.

— А для чего это нужно? — робко спросила Юлька, всегда ощущавшая себя маленькой рядом со Стасом.

Вместо ответа Волжин подхватил ее на руки и посадил к себе на колени. Чуть касаясь, он провел рукой по ее побледневшим щекам, останавливая свой взгляд на ее вздрагивающих губах.

Юлька вспыхнула, угадав его намерения, и тут же почувствовала на своих губах его губы.

— Теперь ты поняла? — с трудом оторвался от нее Волжин. — Может, закроем дверь на ключ?

— Стас, ты с ума сошел. Нельзя, здесь же больница. Да и где ты видишь ключ? — бунтовала Юлька.

— Не стоит труда, чтобы договориться. Хочешь, через пятнадцать минут ключ будет в моих руках, — дразнил Юльку Волжин, довольный тем, что сумел увести ее мысли в другое русло. Понимая, что все равно наступит момент, когда ей станет известно о катастрофе, Стас всячески старался этот момент оттянуть.

Но неизбежное вскоре произошло. Едва доктор отменил постельный режим, как Юлька уже познакомилась с больными из соседних палат, и была очень удивлена, увидев в других палатах телевизоры.

— Стас, я хочу, чтобы у меня тоже стоял телевизор, — заявила она Волжину, который с головой окунулся в работу и не проводил уже столько времени в больнице, а приходил лишь вечером, перед самым сном.

— Зачем тебе телевизор, детка, я все равно тебя скоро заберу отсюда.

— Правда! — обрадовалась Юлька, тут же забыв о своей просьбе.

Днем она помогала нянечкам ухаживать за тяжело больными, а вечерами, в ожидании прихода Стаса, сочиняла поэму, посвященную истории их любви. Она вспоминала свою юность и те переживания, с которыми связано было рождение первых строк поэмы. Юлька уже смирилась с пребыванием в больнице и даже находила в этом некоторые преимущества, ведь у нее появилось столько свободного времени для своего сочинения.

Жизнь, прощай, я больше не могу Пить тоску из родников твоих глубоких. Мыслей мне не выдержать пургу, Крыльев не расправить мне широких.
Землю мой закат не озарит, Я не буду сожалеть об этом. Просто смерть со мною говорит Близким сердцу языком поэта.
Жизнь, прощай и злом не вспоминай. Боль мою, увы, поймет не каждый. Разлилась предсмертная печаль, Что в груди бывает лишь однажды.
Мне не жаль садов цветущий рай, Душу не охватит вдохновенье. Только жаль последний в жизни май, Только жаль последнего мгновенья.

Юлька, как бы заново переживала то непереносимое отчаяние, охватившее ее, когда она увидела Волжина с женщиной, целующей его прямо на улице. И это после того, как Юлька доверилась ему, она, семнадцатилетняя, впервые познавшая мужчину. Юлька тогда жить не хотела и, поддавшись юношескому максимализму и не разобравшись, что к чему, скоропалительно согласилась выйти замуж за Андрея.

— Юля, ты не спишь? — постучала в дверь девушка из соседней палаты. — Я хочу сообщить тебе приятную новость.

— Заходи, Тонечка. И что это за новость?

— Это по поводу авиакатастрофы в «Аэрофлоте». Ведь несколько дней назад объявили, что погибла одна стюардесса, Нелли, кажется. А теперь сказали, что она жива, только сильно обгорела, и ей срочно требуется пересадка кожи.

— Какая катастрофа? — побелела Юлька.

— Так ты не знаешь? — растерялась Тоня. — По телевизору передавали.

Так тщательно скрываемая истина стала известна Юльке во всех подробностях.

— Почему, почему никто не рассказал мне об этом?! — возмущенно кричала Юлька, колотя по груди пытающегося обнять ее Волжина. — Я чувствовала, я все равно это чувствовала.

Волжин молчал, понимая, что лучший способ укротить Юльку — предоставить ей возможность излить свой гнев.

— А я еще удивлялась, почему Ромка Морозов не пришел навестить меня, а только позвонил, говоря какие-то странные вещи не менее странным голосом, — продолжала возмущаться Юлька. — А ему, оказывается, требовалась кровь, которую я могла дать! Я никогда, никогда не прощу тебе этого! Ведь ты знал, с самого начала знал, что произошло!

Она все говорила и говорила, осыпая обвинениями Волжина, которого беспокоило только одно — Юлька до сих пор не выдавила из себя ни слезинки.

— Детка, ну прости меня, — сказал он как можно проникновенней, незаметно гася пляшущие в глазах искорки, — если можешь, прости.

Юлька недоверчиво посмотрела на него, задрожала и тут же разразилась потоком слез.