Выбрать главу

Сашка внимательно слушал Разумовского, при этом бросая на меня укоризненные взгляды. «Почему по сторонам не смотрела?» — как вживую услышала его упрек.

— А ты как? Жениться не надумал еще? — хитро спросил Бодька. — Не нашел еще ту единственную?

— Нашел…почти.

«Да что же он так смотрит!» — я нервно сглотнула и принялась комкать бумажную салфетку.

Принесли заказанные блюда, и меня наконец-то перестали прожигать небесной голубизной — лишь изредка поглядывали.

Уткнувшись взглядом в тарелку, я принялась размышлять о странных — если не страшных — хитросплетениях судьбы. Как такое возможно? Почему из всех людей на земле, другом Богдана оказался именно тот человек, с которым меня связывает прошлое?

Мужчины начали обсуждать бизнес и машины, а я вспоминала день знакомства с Сашей…

4 года назад…

Папа умер летом, за год до моего выпускного. Его сбила машина на пешеходном переходе…

Тогда мне казалось, что вместе с отцом умерли и мы с мамой. Весь мир померк, превращаясь в сюрреалистичное черно-белое кино.

Было больно. Очень больно. Наши души истекали кровью, не в силах излечиться от тех ран, что нанесла утрата. Но я всё же смогла выстоять, накладывая на свои увечья повязки из счастливых воспоминаний и папиных наставлений. Да, я смогла, а вот мама… Её язвы по-прежнему кровоточили. Судебный процесс затянулся на целый год, заставляя маму переживать все события того страшного дня снова и снова, срывая струпья с едва заживших ран. Каждую ночь она рыдала в подушку, пытаясь подавить отчаянные всхлипы, а я каждый раз приходила к ней, укачивая словно ребенка, пытаясь забрать себе хоть частичку её боли, чтобы ей наконец-то стало легче.

На годовщину смерти отца мама выглядела не лучше, чем на его похоронах. Тогда-то тетя Лариса и приняла решение забрать нас на лето к себе. К морю. Она уже десять лет жила на южном побережье в одном из курортных городков. Мама, пребывая безразличной апатии, не стала ей противиться, и мы поехали в отпуск…

Город напоминал сборную солянку: здесь теснились панельные многоэтажки и приземистые строения, роскошные особняки и хиленькие домишки, христианские храмы и исламские мечети. Ретро и модерн, восток и запад слились воедино, создавая колоритную картинку. Но главным достоинством, конечно же, было лазурное море, которое омывало галечные пляжи, и зеленые горы, что возвышались над городом, утопая в дымке утреннего тумана. Соленый воздух горечью отдавался на языке, а яркое солнце слепило глаза, даря ощущение нереальности происходящего. Будто тебя случайно забросили в другую вселенную, где нет места серым городским пейзажам и машинному смогу, а существует только радость и тепло.

Нас поселили на третьем этаже гостиничного домика, которым владела тетя. Они с дядей Мишей, как и многие другие, зарабатывали на жизнь сдачей в аренду помещений для туристов и имели несколько таких вот трехэтажных коттеджей. Сама же тетя Лариса жила по соседству вместе со своей семьей в более скромном жилище.

— Располагайтесь, дорогие мои! — женщина тепло улыбнулась.

— Спасибо большое! — улыбнулась я в ответ.

Мама уже стояла на балкончике и смотрела на лазурную полосу моря, которую обступали горы:

— Красиво, правда?! — чрезмерно восхищенно получилось, и я с досадой поморщилась от собственной плохой игры.

Мама усмехнулась и потрепала меня по волосам:

— Давай разбирай вещи и на пляж! — с улыбкой приказала она, а я невольно залюбовалась, слишком давно не видела её такой беспечной. В тот момент во мне появилась уверенность, что это место сможет исцелить нас.

***

Спустя два дня у меня уже выработалась привычка: ежедневно вставать в шесть утра и спускаться к набережной. В это время она не страдала от чрезмерного внимания туристов, и я могла поохотиться за интересными сюжетами для своих фото.

На семнадцатилетние папа подарил мне Полароид. Это было моей давней мечтой: запечатлеть тысячи ярких мгновений из своей жизни и украсить ими всю комнату, чтобы потом снова вспоминать и переживать давно забытые чувства.