Выбрать главу

Когда ты сходишь с ума, невозможно отличить вымысел от правды.

Может, Тео жила в Огасте, работала в Citizens Financial Group и только закончила бракоразводный процесс. Сейчас она лежит в больнице, вокруг мерно пикают датчики, а мама забегает раз в неделю, чтобы выложить в инсту очередное скорбное фото. И весь этот викторианский бред — всего лишь порождение травмированного мозга.

А может, Тео всегда жила в Мидл-тауне, на Липовой улице. Каждое утро она пила чай с бабушкой, обменивалась шпильками с кузеном Гербертом, а вечерами вышивала крестиком. Или что она там делала на самом деле. Возможно, это Огаста — тяжелый горячечный бред, безумный город, рожденный коллапсирующим сознанием.

— Не беспокойтесь, госпожа, я помогу. Вот так, вот так… — то ли для Тео, то ли сама для себя приговаривала служанка, подкладывая стопкой подушки. От них едко пахло лавандой, пылью и вездесущим, всепроникающим нафталином. Тео закашлялась, задыхаясь и вздрагивая, и Мери подхватила ее под плечи.

— Да вы же совсем слабенькая, как котеночек! Обопритесь об меня, давайте, ну же!

Тео нащупала ладонью горячую полную руку, уперлась в нее и попыталась подняться. Тело не слушалось, лежало, чужое и тяжелое, но Мери была рядом — и Мери действительно помогла. Один мягкий рывок, и вот Теодора уже не лежит, а полусидит, опираясь спиной о гору подушек.

Теперь она хорошо видела свое тело. Даже под одеялом было очевидно — Тео похудела раза в два. Или даже в три. В любой другой ситуации она бы обрадовалась такому неожиданному везению, но теперь крохотное легкое тельце вызывало суеверный ужас.

Это было не ее тело.

Ее

Не ее.

Тео медленно подняла руку. Ладонь казалась чужой и странной, незнакомой, словно наследие марсианской цивилизации. Она не узнавала эти пальцы. Слишком тонкие, слишком прозрачные, с правильными удлиненными лунками ногтей. У Тео были не такие ногти. Ведь не такие же?

Или такие?

— Дайте мне зеркало, — хриплым шепотом попросила Тео.

— Госпожа, ну что вы, ну зачем вам… Давайте лучше бульончика покушаем, с греночками, какао выпьем… — зачастила Мери, нервными движениями поправляя на приставном столике посуду.

— Зеркало. Пожалуйста, — Тео вложила в голос всю твердость, на какую была способна. Служанка сникла и медленно, нога за ногу поплелась к комоду.

— Вы же болели, госпожа. Похудели, побледнели… Может, сначала покушаем, умоемся, я окошко открою — воздухом подышим… А потом уже и зеркало! — Мери держала в руках резную рукоять зеркала, словно убийца — нож.

— Нет. Сначала зеркало, а потом… еда, — Тео не смогла заставить себя произнести бесформенно-младенческое «покушаем».

— Ох, госпожа…

Мери медленно, нехотя подняла круглое зеркало — и Тео вдруг стало страшно. Что она увидит там, за стеклом? Кто притаился в тусклой, призрачной глубине, расчерченной темной сетью отслоившейся амальгамы?

Тео жалела о том, что попросила зеркало. Но было поздно. Она заставила Мери выполнить просьбу, и отступить теперь было непозволительной слабостью. Дрожащей рукой Тео притянула зеркало к себе и наклонилась вперед.

Это была не она!

Не она, не она, неонанеонанеона!!!

Вскрикнув, Тео оттолкнула Мери и свалилась на подушки, задыхаясь и всхлипывая.

Это была не она!

— Ну что вы госпожа, ну как же, ну что ж вы… — отбросив проклятое зеркало в сторону, служанка тут же обхватила Тео за плечи, укачивая, как ребенка. — Вот говорила же я: не надо смотреть! А вы заладили — давай и давай. Нельзя вам сейчас расстраиваться, слабенькая вы, чувствительная. Ну подумаешь: похудели, подурнели. Так вы ж болели сколько! Чуть богу душу не отдали! Но сейчас все позади. Вот будете кушать хорошо, порошки пить — те, что доктор прописал — и мигом красоту вернете! А я еще вот что вам скажу. Нужно молоко с медом и с жиром гадючьим пить. Первейшее средство от немочи. Доктора такого не посоветуют, а я вам говорю: молоко, и мед, и гадючий жир. Оно, конечно, на вкус очень даже дрянь, но помогает исключительно. У меня племянница заболела, доктор только руками разводил — не могу помочь и все дела. Так сестра знахарку поймала, та горшочек с гадючьим жиром достала и в молоко ложку бултых! А потом медом липовым подсластила. Так племянница через два дня с кровати встала, а через неделю на реку белье стирать бегала! Вот такое вот средство! Не то, что эти порошки. Я, конечно, ничего дурного про доктора сказать не могу: он вас с того света возвернул, чудо совершил, самое что ни на есть чудо. Но насчет всяких женских слабостей — это, я думаю, знахарка лучше знает. Так что вы не расстраивайтесь, госпожа, не плачьте. Я завтра жиру-то гадючьего принесу, у сестры еще полгоршка осталось…