И она расхохоталась, как безумная. Мужчина развернулся и быстро пошёл к выходу. А она всё хохотала и хохотала.
– Дальше я сама, Ашотик! Ты ни на что не способен!
***
Тем же вечером зайдя в спальню, Анжела обнаружила кошачью голову в луже крови на своей кровати. Язык Лори был высунут, а глаза остекленели. Это было предупреждение, и Анжела знала, что оно значит. Но девушка лишь усмехнулась и позвонила отцу:
– Мне нужна дополнительная охрана. Завтра я лечу в Москву.
А потом позвонила в колокольчик и гаркнула вошедшей экономке:
– Уберите это!
Глава 17. Тревожные знаки
Ксюши нет уже десять дней, и я безумно тоскую. Хожу по дому в тех же рубашках, что носила она, ем из её посуды. Спрашиваю, что она делает каждые полчаса, а если она не отвечает сразу, схожу с ума от беспокойства. Всё чаще прошу её мне звонить и что-нибудь рассказывать. Просто слушаю её голос и, закрыв глаза, представляю, что она рядом.
Мы придумали свой условный сигнал. Я дую в стакан, наполовину наполненный водой, и она слышит, что я тоже рядом. Иногда я ставлю рядом несколько стаканов с разным уровнем воды и наигрываю ей целые мелодии, которые отрепетировал или сочинил, пока ждал её звонка.
Позавчера появилась новая статья про то, что наше «любовное гнездышко раскрыто». Там было много разных выдумок о том, как мы с Ксюшей гуляем, взявшись за руки, и целуемся на лавочках. Но главное, там была моя фотография у подъезда, и на ней видно табличку с номерами квартир, при желании, можно разглядеть даже адрес.
Мы поняли, что Ксюше всё ещё нельзя возвращаться. Отец предлагал мне переехать пока к нему, но я отказался. Мне просто необходимо было быть там, где ещё пахло Ксюшей, среди вещей, которых она касалась. А репортёров я не боюсь. Просто буду реже выходить на улицу.
Но сегодня я понял, что беспокоиться всё-таки нужно. В девять утра раздался звонок в дверь, и я увидел в глазок воздушный шарик фиолетового цвета, который висел в воздухе на высоте полутора метров. Убедившись, что за дверью никого нет, я открыл и увидел, что шарик привязан к обычному белому конверту. В конверте было послание, составленное из разномастных букв, неаккуратно вырезанных из каких-то глянцевых журналов.
«Соловушка мой, что же ты не поёшь?
Пой, Егорушка, пой!..»
Я прочитал его и мысленно выругался. Вот только озабоченных маньячек мне не хватало! В том, что это была девушка, я почему-то не сомневался. Чёртовы фанатки!
В двенадцать снова был шарик, привязанный к конверту. Теперь уже синий.
«Забыл уже, как обломали твои крылышки?
Некоторым красавицам не стОит отказывать»
Я стал вспоминать всех, кому когда-либо отказывал. Это происходило часто, но я всегда старался быть вежливым и никого не обижать. Чёрт, я ведь даже их имен не запоминал. Это может быть кто угодно, даже та озабоченная медсестра из больницы.
15:00 и новое послание:
«Что же ты всё врёшь, мой милый?
От твоей лжи умирают невинные фотомодели»
Я сглотнул. А вот об этом уже стоит знать полиции. Написал отцу и попросил срочно приехать. Он перезвонил и сказал, что пока занят со свидетелем по текущему делу. И подъедет сразу, как освободится.
Мне было жутко не по себе, но в холодильнике было пусто, и пришлось выйти в супермаркет.
Когда возвращался с пакетом, увидел отца, сидящего на скамейке на детской площадке. Он тоже меня заметил, кивнул, но подходить не спешил. Наблюдал за детишками и улыбался. Когда я уже подходил к подъезду, он вдруг подскочил и крикнул:
– Молодой человек, не закрывайте! Подождите! – и направился ко мне.
Я вопросительно на него посмотрел, но он мотнул головой. Пропустил его в подъезд и вошел сам. А когда мы уже были в квартире, он сказал:
– Сынок, а тебя там пасут.
Я повернулся к нему и вопросительно поднял брови.
– Мужик с газетой на скамейке, амбал с собакой и ещё двое в машине. Насолил кому, что ли?
«Отказал тому, кому нельзя отказывать. Вернее, той» – протянул ему бумагу с ответом.
– И что они могут тебе сделать? – прищурил глаза мужчина.
«Видимо, добить. Раз тогда не получилось»
– Егор, надо уходить, – хмуро сказал отец. – Поживёшь пока у меня. Репортёры – это одно, но тут ребята посерьёзнее.
«Есть ещё кое-что» – написал я ему и показал идти на кухню.
Протянул три конверта и, пока он читал послания, написал:
«Каждые три часа. Звонок в дверь и никого. Только воздушный шарик, привязанный к конверту»
– Знаешь, кто это может быть?
Я помотал головой.