Звонок в дверь оторвал меня от весьма важного момента в каком-то низкопробном триллере. Вообще-то я не особо люблю данный жанр, но в последнее время с интересом смотрю подобные картины. Вот только если «Власть Страха» и «Собиратель жизней» ещё можно было назвать стоящими картинами, то это нечто, под специфическим названием «Химера» ни на что не тянуло. И досматривала я его чисто на упрямстве, которым меня не обидели, как выяснилось.
Приглушив звук и поставив кружку с вазочкой на журнальный столик, машинально вытерла руки о топ, который так и не переодела, посчитав, что гостей у меня сегодня точно не будет. Видимо, это было сугубо моё мнение и нежданных гостей не касалось, ни в коей мере.
Поправив волосы, открыла дверь, ожидая увидеть как минимум деда Кешу, в последнее время едва ли не поселившегося у меня. Как максимум, это мог быть Сашка.
Но…
Реальность как всегда преподнесла сюрприз. Что только делать с ним, никто не подскажет?
На пороге стоял Алексей. Растрёпанный, с распахнутой на груди курткой и в мятой рубашке. На плече висела спортивная сумка средних размеров. Выглядел Волков усталым и… Отчаявшимся?
В последнее верилось с большим трудом. Зло прищурившись, поинтересовалась у своего совершенно ненужного гостя:
— Что тебе нужно?
Вопрос «Как ты меня нашёл» так и остался не заданным. Не нужно быт семи пядей во лбу, что бы понять, что сдать мой адрес мог только кто-то из родных. Остальные предпочли бы изводить его всеми доступными способами. Таким образом они пытались оправдать самих себя за то, что не уберегли меня. Дурость полнейшая, но друзья у меня как бараны, упёрлись и всё.
— Привет, котёнок, — тихо откликнулся Алексей и прикрыл глаза, становясь беззащитным. Видеть его в таком состоянии было непривычно. Он даже не пытался сделать шаг вперёд, просто стоял прислонившись к стене рядом с дверью и смотрел на меня. — Я наконец-то тебя нашёл…
— Зачем? — держать себя в руках оказалось делом сложным и даже в чём-то болезненным. Хотелось сорваться, заорать на него, ударить, сделать больно… Но я просто стояла, прислонившись к двери и смотрела на мужчину. Наверное, это глупо, любить такого человека. Ещё глупее пытаться изменить в нём что-то.
Но любовь сама по себе нелогична. И в том, что у меня до сих пор остались к нему чувства, нет ничего удивительного.
Алексей молчал. То ли искал подходящий ответ, то ли просто тянул время. Но спустя минут пять он всё-таки смог открыть рот.
— Я… Я думаю нам надо поговорить.
— Хорошо думаешь. А главное логично. После такого промежутка времени, тебе вдруг захотелось поговорить, — язвительно протянула, но вздохнув, отступила в сторону, пропуская его внутрь. — Что ж, заходи. Не люблю обсуждать свою личную жизнь на глазах у соседей.
Он как-то странно на меня посмотрел, словно впервые увидел. Но кивнул головой и зашёл в квартиру, с трудом, медленно, практически по стене протиснувшись мимо меня. Такая предосторожность позабавила, хоть и вызвала где-то в глубине души разочарование. Оказывается там ещё жила надежда на другую встречу, после долгой разлуки. Смешно, право слово.
Глубоко вздохнув, закрыла дверь и, не глядя на него, прошла обратно в комнату. Усевшись на диван, обхватила ладонями кружку с чаем. Мы оба молчали, словно не зная, с чего начать разговор. И хотя умом я понимала, что, скорее всего, он приехал для того, что бы расставить окончательно точки над «ё» в нашей истории, сердце всё равно сбивалось с ритма.
Впрочем, логика и чувства вообще вещи мало совместимые, как показывает практика.
Шумно выдохнув, Волков прошёл от двери к центру комнаты. Он сел на пол прямо передо мной, так, что даже опустив взгляд я не могла не видеть его.
— Как твои дела?
Голос у него звучал устало. И как-то… Излишне спокойно. Словно всё уже решено, и данное действие не имеет никакого смысла.
— Нормально, — кивнула головой. Отпив чаю, поставила кружку на пол рядом с диваном. — Всё вполне нормально, как ты можешь увидеть. Я не ору, не скандалю, не истерю… У меня хорошая квартира, нормальная работа. С ребёнком, если тебе интересно, тоже всё хорошо. Это всё что тебя интересует? Если да, то лучше…
— Юль, не начинай.
— Что не начинать? — подняла руки вверх и откинулась назад, прикрыв глаза. — Зачем ты здесь?
— Хочу с тобой поговорить, — просто ответил Лёша. — Я просто хочу поговорить о том, что было, что есть и что будет. Это плохо?
— С точки зрения лицемерия, которое ты испытывал на мне, или с точки зрения боли, которую ты мне причинил?
Говорят, самое сложное — это сохранять спокойствие. Оставаться равнодушным, заглушив любые эмоции и чувства. А ещё, очень трудно начать говорить о проблеме. Человек склонен защищаться до последнего, оберегая свои мысли и чувства. Наверное, я смогла бы написать учебник по психологии, но все теоретические познания исчезают, когда остаёшься только ты и та ситуация, что с тобой происходит. И как не старалась, убрать злую иронию обиженной женщины не могла.
А может, просто не хотела.
— Слушай, я не прошу у тебя прощения, потому что простить ты не сможешь, — он не повышал голоса. Смотрел спокойно, с долей грусти. И приходило понимание, что ни черта не понимаешь. Это пугало больше, чем разговор о том, что происходило между нами три месяца назад. — Я не прошу тебя вернуться, потому что ты ясно дала понять, что не хочешь этого. Всё, что я сейчас хочу — это поговорить с тобой, Юль.
— Не надо обращаться со мной, как с маленьким, неразумным ребёнком. Хочешь поговорить? Никто не запрещает. Говори. Я буду слушать, — сложила руки на груди, стараясь не показывать, как сильно они дрожат.
— Ладно. Видимо, большего от тебя пока не добиться, — Волков повернулся ко мне спиной, вытащил полупустую пачку сигарет. Несколько минут смотрел на неё, затем смял и отбросил в сторону, неодобрительно качнув головой. — Я не буду просить прощения, Юль. И дело не в том, что я не чувствую себя виноватым. У меня было три месяца, что бы всё обдумать. Да и друзья твои…
— Не трогай их. Они, во всяком случае, никогда не разрушали моё доверие.
— О, они у тебя воистину бесценные, — сыронизировал Алексей и вздохнул. — Успокойся. Я к тому, что они не давали мне забыть о том, что я сделал. И в чём-то мне даже стоит поблагодарить их. Но просить прощения за своё поведение всё равно не буду.
— Можешь сказать, почему?
Он замолчал. Ненадолго, но всё же. Я могла видеть только его затылок и спину, но напряжённые плечи выдавали его с головой. Алексею тоже было тяжело, но сочувствия во мне так и не возникло. Я устала жалеть и оправдывать его. У меня было три месяца, что бы понять это.
— Не вижу смысла, — наконец откликнулся Алексей. — Ты не простишь. А извинения будут выглядеть, как жалкая попытка исправить то, что уже в прошлом. Но если ты спросишь меня, сожалею ли я о том, что делал, то отвечу — да. Но исправить это я не могу, поэтому и не извиняюсь.
— Интересная логика…
Он перебил меня, ударив раскрытой ладонью по ковру:
— Дай мне договорить, хорошо? Ты не пожелала меня выслушать тогда, просто ушла, не сказав ни слова. Так что дай мне возможность выговориться. Маловероятно, что я когда-нибудь ещё буду в таком состоянии.
— Хорошо, — кивнув головой, сложила руки на груди, теперь уже молча ожидая продолжения.
Не знаю, чего я от него ждала, хотела… Но явно не того, что услышала. И если уж на то пошло, наш разговор мне представлялся совсем иначе.
Только, как известно, мы предполагаем, а Бог располагает. Вот такой вот коленкор.
— Я знаю, что тебе больно. И знаю, что в большей степени виноват в таком положении вещей только я. Но даже если бы можно было вернуть всё назад, не знаю, смог бы что-нибудь изменить в своём поведении или нет. Я люблю тебя, это факт. Но тогда мне казалось правильным поступать так, как я поступал. Возможно, всё дело в том, что в тот момент ещё не нагулялся, а может в чём-то другом… Одно точно, не ценил то, что было рядом. Поэтому всё… Получилось так, как получилось, — он говорил, опустив голову и водя пальцем по ворсу ковра. — Не оправдываюсь. Всё могло быть иначе, доверяй мы друг другу больше. Но у тебя всегда с этим были проблемы. А я просто не хотел заходить далеко.