Выбрать главу

Блю, при мне, на самом деле, никогда не говорила, откуда она, но я уже сам узнал, когда искал ее фото-студию.

Начинает играть другая песня, и нам приходится кричать, чтобы расслышать друг друга.

- Может, еще выпьем?

- Конечно. Здесь так жарко.

Я подвожу ее к ступеням, ведущим к бару.

- Тебе взять то же самое?

Она усмехается.

- Да, виски меня устраивает.

Чтобы получить наши напитки, уходит больше времени, чем мне хотелось бы.

- Только что освободился столик в той небольшой беседке. Я пойду, займу его, пока ты ждешь,- говорит она и уходит.

 Я беру нам двойные порции, потому что не хочу еще раз стоять в очереди. Правда, мне кажется, это будет слишком много для Блю. Она кажется очень легенькой. Её вес, вероятно, едва превышает 70 фунтов.

Я продвигаюсь сквозь толпу к столику, где ждет Блю, когда замечаю одного из моих худших противников, сидящего рядом с ней. Ллойд Бьюкенен, офицер, который уже несколько лет копает под Братство, сейчас сидит и заигрывает с Блю, шепча ей что-то на ушко. Она отодвигается от него, думаю, это означает, что ей не нравится то, что он говорит.

- Отодвинься нахрен от нее.

Он поворачивается ко мне.

- Что за чудесная американочка сегодня с вами, мистер Брекенридж.

Отлично. Он собирается вести себя как придурок.

- Оставь ее в покое.

- С каких это пор ты стал искать девушек за пределами Братства?

Этот разговор может принять опасное направление для Блю, если он продолжит.

- Закрой свой рот.

- Ах, она не знает кто ты такой. Ты ей не рассказал, что происходишь с одной из самой печально известной семьи в Эдинбурге. Да что там в Эдинбурге, всей Шотландии. Она понятия не имеет, что твой отец - криминальный авторитет-садист, и в один день ты займешь его место.

Бьюкенен поглаживает пальцем голую руку Блю.

- Милая, парень, с которым ты пришла, преступник. Он лжет, ворует и убивает. И это лишь половина списка.

 Я ненавижу те вещи, что он говорит Блю, но еще больше ненавижу видеть его руки на ней.

- Не трогай ее.

Блю смотрит на его руку, потом ему в лицо.

- Я предупреждаю, что если ты через секунду не уберешь от меня свою руку, то я тебе ее сломаю.

- Ты только что угрожала заместителю главного шерифа по борьбе с организованной преступностью,- рука Бьюкенена спускается с руки Блю на ее ногу, - Я мог бы арестовать тебя за такое.

Он угрожает Блю. Я не хочу, чтобы он пугал её.

 Я подхожу ближе к нему, готовясь к тому, что может произойти дальше.

- Я сказал, чтобы ты не трогал её.

Я не дохожу к ним несколько шагов, когда Блю ударяет его по яйцам. Я замечаю движение её руки и отлично знаю, что она делает. Бьюкенен вскрикивает и падает на колени.

- Можешь арестовать меня, если хочешь. С удовольствием послушаю, как в отделении ты будешь рассказывать историю о том, как в клубе тебя отделала американская девчонка.

 Я не подхожу ближе, потому что Блю не нуждается в моей помощи. Она отлично справляется сама.

- Отпусти! - он шипит сквозь стиснутые зубы.

Блю отпускает его и он оседает на пол и сворачивается в позу эмбриона. Она просто переступает через него и выходит из кабинки.

- Думаю, я достаточно насладилась его обществом.

Она переплетает свою руку с моей, и мы покидаем клуб. Она каждый раз удивляет меня. Я думал, что после новости о моей преступной семье она сбежит от меня подальше.

Но, возможно, она просто думает, что это все ложь.

Мы подъезжаем к ее квартире, и я ожидаю, когда она спросит меня о том, что ей сегодня наговорил Бьюкенен. Она не заставляет меня ждать долго.

- Это правда? Ты серьезно часть криминальной семьи? Или организации? Или еще какой либо фигни, о которой говорил этот придурок?

 Мне стоит соврать. Она не смыслит в этом, и, скорее всего, никогда не была причастна к этой части реальности, но я обнаруживаю, что хочу рассказать ей правду. Все, что с ней связано нельзя назвать обычным, и мне любопытно, как она отреагирует. Заодно, это будет еще одной проверкой для неё.

- Мой отец - глава моей семьи и организации, которая носит название Братство.

Некоторые люди называют нас бандой. Мы называем себя Мафией. Мне не нравится ни одно из этих названий. Мы шотландцы,а не итальянцы, так что "Клан" - более подходящее слово.

- И ты делал все эти вещи, о которых он говорил? Воровал? Лгал?- она колеблется, произнося последнее, - Убивал?

- В каждом деле есть свои ограничения и лимиты. Когда я берусь за него, я уже знаю, и понимаю, как далеко готов зайти. Это может включать в себя ложь, и, может быть, воровство чего-то, - я делаю паузу, чтобы потом забить последний гвоздь,- И, возможно, время от времени, убийство.

- И что ты чувствуешь, когда делаешь эти вещи?

- Могущество, - я произношу это слово, потому что она когда-то она выбрала именно его, чтобы описать, как почувствовала себя, после того, как избила и поставила Дафа на колени.

 Я хочу показать ей, что мы с ней похожи.

Она некоторое время смотрит в окно, прежде чем начинает говорить.

- И тебе нравится это чувство?

Я не могу ей солгать. Я наслаждаюсь им.

- Очень сильно нравится.

Проходит еще минута.

- Хорошо.

Что?

- Просто… хорошо?

- Ты бы хотел, чтобы я ужаснулась? Потому что я могу это сделать, если это заставит тебя чувствовать себя лучше, или сможет как-то исправить твое мнение обо мне.

 Как она может относиться ко всему с таким пониманием? Она же не гребаная Полианна. И у нее нет ни одной возможности ею стать.

- Нет. "Хорошо" меня устроит.

Я не уверен, должно ли меня тревожить отсутствие ужаса в ней, или же нет.

Должно ли вообще тревожить отсутствие тревоги?

Боже мой, это как горшок встретился с котелком.

- Хотел бы я побывать у тебя в голове.

- Нет, не хотел бы. Там слишком темные мысли.

Мне кажется, я встретил идеальную женщину. В ее глазах я не выгляжу монстром.

Глава 7

Блю Макаллистер

Когда мы подходим к входной двери, я останавливаюсь. Моя рука в привычном жесте ложится на грудь Сина, преграждая ему дальнейший путь.