Выбрать главу

Во время одной из вечерних тревог, когда с неба густо сыпались двухтонные бомбы, я вошел в большое убежище, находившееся недалеко от зоопарка. Внутри этого великолепного сооружения, разрушить которое после войны союзникам удалось с большим трудом, размещался полевой госпиталь Люфтваффе. Воспользовавшись случаем, я нанес визит нашему «китайцу» Вернеру Хунке и раненому в Шведте лейтенанту Холле. Я также посетил находящуюся в плачевном состоянии летчицу Анну Рейтш и известного пилота бомбардировщиков, полковника Люфтваффе Ганса-Ульриха Руделя, которому только что ампутировали стопу.

Живущий сегодня в Германии мой товарищ и друг Рудель выполнил 2530 боевых вылетов, уничтожил 519 бронированных транспортных средств и потопил в Кронштадте советский тяжелый крейсер «Марат» водоизмещением 23 000 БРТ. Для этого солдата Гитлеру пришлось создать специальную награду: Рыцарский крест к Железному кресту с Золотыми дубовыми листьями, мечами и брильянтами. Несмотря на ранение и категорический запрет Гитлера, Рудель не прекратил летать до 8 мая 1945 года. В тот день вместе с немногочисленными оставшимися в живых пилотами его эскадрильи он решил сдаться в плен ВВС США и приземлился на баварском аэродроме Кицинген; после посадки пилоты уничтожили самолеты. Их отвели в казино аэропорта, а Руделя — в госпиталь, чтобы перевязать кровоточащую культю, затем он также отправился в казино. Когда он вошел, товарищи встали и приветствовали его поднятием руки — это приветствие после 20 июля 1944 года стало обязательным и в вермахте. Переводчик дал знать Руделю, что американский комендант не желает участвовать в подобных манифестациях и приветствие ему не понравилось. Сейчас я приведу цитату из Джона Толэнда, который в своих «Последних 100 днях» пишет:

— Нам приказали так приветствовать друг друга, — ответил Рудель, — а так как мы являемся солдатами, то выполняем приказы, нравится вам это или нет.

После заявления, что немецкий солдат не был побежден противником, имеющим превосходство в живой силе, а только сокрушен огромной массой техники, Рудель добавил:

— Мы совершили посадку здесь, на немецкой земле, так как не хотели оставаться в советской зоне. Сейчас мы являемся военнопленными, и нам не хочется продолжать дискуссию, мы предпочли бы умыться.

Позже американский комендант провел дружескую беседу с полковником. Однако так же, как у меня были украдены часы, подарок дуче, так и у Руделя, пока он спал, исчез золотой Рыцарский крест. А ведь он был изготовлен в единственном экземпляре.

Как шагреневая кожа в одноименном романе О. Бальзака, территория, на которой мы сражались, сжималась каждый день на востоке и западе. 30 марта 1945 года я получил приказ из ОКВ перенести мой штаб в так называемый альпийский редут, где, впрочем, должна была находиться и ставка. По-видимому, там должны были пройти последние сражения второй мировой войны. В ОКВ подтвердили, что «крепость» полностью подготовлена к обороне. Мы с Радлом нашли «на своем месте» горы, ледники, леса и потоки, но там и в помине не было войск или укреплений. Я понял, что еще раз придется импровизировать с начала и до конца! Однако на этот раз мои подразделения были рассеяны, понесли жестокие потери либо оказались полностью уничтожены. С большим трудом мне удалось найти несколько человек, имевших опыт жизни в Альпах. Я постарался, чтобы ко мне откомандировали командира «Охотничьего подразделения Центр» и его 250 человек.

В это время севернее Оломоуца я встретил фельдмаршала Шернера и отдал в его распоряжение 100 человек из «Охотничьего подразделения Восток II». Подразделение под номером I было почти полностью уничтожено под Иновроцлавом. Утром 10 апреля в штабе Шернера мне стало известно, что под угрозой находится и Вена. Остатки «Охотничьего подразделения Юго-Восток» и боевой группы «Дунай» в принципе уже должны были покинуть город и отправиться на защиту альпийского редута. Однако Вена была моим родным городом; вероятно, мои мать, жена и дочь еще находились там, а я мог бы помочь им выбраться из зоны боевых действий. Поэтому после обеда я отправился в Вену вместе с адъютантом, унтерштурмфюрером Галлентом и моим водителем Антоном Гфельчером, сопровождавшим меня еще в Гран-Сассо, а также радиотелеграфистом, откомандированным в мое распоряжение из ОКВ. Я получил от генерала Йодля приказ регулярно информировать Верховное главнокомандование вермахта о положении на Южном фронте, вдоль которого я должен был проехать.

Еще до въезда в Вену через Флориздорфский мост мы оказались свидетелями спектакля, убедившего меня, что это действительно конец. Мы миновали противотанковые заграждения; справа и слева в придорожных канавах лежали раненые. По дороге двигалась колонна, состоящая из шести повозок; на первой сидел толстый сержант, командовавший колонной, а рядом с ним девушка. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что этот человек занимается переселением: на шести повозках находились мебель и белье. Стараясь сохранять спокойствие, я потребовал от сержанта, чтобы он взял нескольких раненых.