- Что такое Энглин?.. – он приподнял густые брови, - Человек, я полагаю.
- Очень смешно. Но без ответа я не останусь, не надейся. Что это за человек?
- Человек, который мне немного обязан. Не настолько сильно, чтоб я этим злоупотреблял. Но достаточно, чтоб предоставлять мне консультации время от времени.
- Чертовски странный человек, я бы сказал. Как будто… Нет, не знаю. Какое-то совершенно увечное мышление, дерзость, путанность…
- Да, у него или нее необычная манера общения. Но я никогда не придавал этому большого значения, мне куда важнее то, что оно может мне дать.
- Оно было нейро-вандалом, так ведь? – напрямик спросил Соломон.
- Так, - подтвердил Баросса, делая вид, что разглядывает обложку какой-то пыльной папки, - Наверняка. Но уже давно этим не занимается. Скажем так, этот человек в свое время оказался неспособен сотрудничать с другими представителями своего вида. И стал изгоем. Был вышвырнут из закрытого круга нейро-вандалов в наш мир, мир обычных скучных людей и никчемных бумаг. Это не просто исключение из клуба, это жестокое наказание. То же самое, что пинком скинуть с Олимпа на грешную землю.
- У этого наказания была причина?
Баросса ковырнул пальцем корешок какого-то каталога и брезгливо сдул с ногтя пыль.
- Конечно. И был виновник. Скажем так, существо, которое ты знаешь как Энглин, сделало то, что не следовало делать. Или то, что другие нейро-вандалы сочли предосудительным. А они весьма скоры на суд, даже в отношении себе подобных. Наказание было скорым и достаточно жестоким. И я имею в виду не просто остракизм.
Соломон напрягся. Он вспомнил странные манеры странного существа – и странные слова, некоторые из которых за прошедшие дни так и не удалось вытряхнуть из памяти.
- Они сделали с ним что-то, верно? Не просто сослали? В чем заключалось наказание?
Баросса взглянул на Соломона едва ли не с сочувствием.
- А ты не понял? До сих пор не понял? Эх ты… Я-то всегда полагал, будто у тебя острый ум и развитая наблюдательность.
- Ни черта я не понял, - огрызнулся Соломон, - И буду благодарен, если растолкуешь.
- Извини, старик. Но я не чувствую себя вправе говорить о таких вещах. Хочешь – спроси Энглин. В сущности, оно милое создание, если не считать некоторых… Ну, ты сам знаешь. Впрочем, теперь, когда дело Эмпирея Тодда закрыто…
- Не закрыто! И не будет закрыто, пока я не найду того, что ищу!
Баросса положил ему руку на плечо. Осторожно, как касаются взведенной бомбы. Ладонь у него была тяжелая, но ее тяжесть не вызывала дискомфорта.
- Соломон, ты что, не понял? Дело закрыто. Сегодня утром, в десять часов. Комиссар Бобель подписал все бумаги.
- Почему вдруг закрыто? – не понял Соломон, - Кража произошла всего пять дней назад!
- Да, всего пять дней. Но вернуть украденную собственность потерпевшему ты уже не сможешь. Даже если превратишься в мумию среди здешних скрижалей.
- Почему? – поднял голову Соломон.
- Потому что господин Эмпирей Тодд скончался сегодня утром.
Соломон уставился на Бароссу снизу вверх. Черные глаза детектива Бароссы, обычно насмешливые и часто подмигивающие, были торжественно-печальны. Не шутка. Да и кто шутит такими вещами.
- Умер? Убит?
- Нет. Самоубийство, - Баросса развел руками, и этот жест дался ему с трудом, учитывая объем комнаты, - Самое обычное самоубийство.
Соломон не знал, что сказать, поэтому безотчетно сказал самую глупую вещь из всех возможных:
- Этого не может быть.
Баросса лишь вздохнул:
- Это случилось. Полчаса назад я был на месте его смерти. Самоубийство.
- Стой, стой, стой… Да не мог он убить себя! Он жил надеждой на то, что ему вернут его нейро-софт!
- Угу. Его нейро-душу. Видно, не дождался. Винить некого.
- Пять дней!..
- Пять вечностей муки, - Баросса взял с полки какую-то папку наугад, брезгливо перелистнул несколько желтоватых страниц, нахмурился, - Знаешь, подводные лодки обыкновенно лопаются, оказавшись на критической глубине, если у них нет достаточного прочной обшивки, позволяющей выдержать давление. Как оказалось, у Эмпирея Тодда не было своей природной брони. Он держался, сколько мог, а потом его просто раздавило.
- Уверенные в себе взрослые мужчины не сводят счеты с жизнью из-за каких-то нейро-модулей!
- Под слоем нейро-модулей, как оказалось, скрывался слишком слабый человек. Печальная, глупая картина. Но что ж с того.
- Где его нашли? – спросил Соломон, теребя край папки, которую до этого просматривал.
- Тело нашли в его собственной квартире. Записки не оставил.