Выбрать главу

Когда в понедельник, рано утром я летел на первом самолете в Стокгольм, пожилой швед, сидевший рядом, увидел разложенную у меня на коленях карту и спросил, не требуется ли мне помощь. Еще он обратил внимание, как я борюсь с четырьмя авторитетными путеводителями, в поисках дополнительной информации по Радалену. Там было упоминание о провинциях Норрланда, но очень мало говорилось про Емтланд, и совсем ничего про Радален. Поэтому я воспользовался любезным предложением своего попутчика и расспросил, как можно добраться до Радалена. На что джентльмен сразу же задал мне вопрос, такой же проницательный, как и его взгляд. «А почему вы хотите повидать Радален?» – как и большинство его соотечественников, мужчина говорил на прекрасном, английском, и выражался четко и ясно.

Какое-то время я не мог дать внятного объяснения, но джентльмен сообщил мне, что сам он родом из южной части Емтланда, но не живет там с юных лет и редко бывает в тех местах. Однако, несмотря на то, что большинству шведов не знакома репутация Радалена, представители его поколения, выросшие в той местности, вряд ли забудут истории, слышанные в детстве.

Многие части Швеции более предпочтительны для гостей, чем Радален. В молодости ему было запрещено уходить так далеко на север.

Конечно, я сделал вид, что поверил словам мужчины, и старался никак не проявлять свой скептицизм. Попросил его более подробно рассказать об этой репутации и упомянул о недавнем переезде туда моего друга.

Он начал рассказывать мне о вещах, которые сохранились в устной традиции, в отличие от тех, которые были задокументированы историками, подробно описавшими пережиток… скажем так, фольклора или вероучения, наблюдавшегося задолго до агрессивной колонизации Швеции христианской церковью. Видимо, даже в начале двадцатого века были еще распространены жертвоприношения животных. Они проводились в конце каждого лета, чтобы умилостивить исконных обитателей лесов, до наступления зимних лишений.

Утверждалось, что эти исконные обитатели лесов – или Ра – являлись страшными тварями, и служили основой для чудовищ из местных легенд. И всегда считалось, что леса опасны, если не принять определенные меры предосторожности. Лесники и егеря больше не могли бы бродить по ним, женщины не могли бы собирать дрова, а дети – играть там. Затем, в семнадцатом веке, в период пуританского рвения, имевшего целью смести остатки пантеизма в северной Швеции, обычай подносить дары был жестоко подавлен. Но сразу после введения цензуры, как утверждал этот парень, в северном Емтланде случился всплеск исчезновений. Сперва начал пропадать домашний скот, затем более уязвимые представители местных общин. И именно в тот период возникло конкретное предупреждение – Det som en gang givits ar forsvunnet, det kommer att atertas, которое джентльмен перевел для меня на английский.

«То, что некогда воздавалось, исчезло. И некто придет получить это назад.»

Эта надпись была нанесена на столбы и вывески, как предупреждение для гостей, и, как правило, рядом с ней вывешивалась лошадиная подкова, символ, вызывавший у Ра дискомфорт, из-за его неприязни к конникам.

Несмотря на временный запрет, подношения вскоре возобновились в надлежащих для этого местах. А началось это в то время, когда скандинавы-поселенцы и исконные обитатели заключили те нелегкие соглашения. На этот раз церковь закрыла на это глаза, молча признав, что местная проблема вне ее компетенции и власти.

Но все изменилось. Вкусы исконных обитателей, как утверждалось, были уже не такими, как прежде. Стали более низменными, как в древности. Во времена вмешательства церкви, Ра заново открыли в себе вкус к мясу иного рода. А недобросовестным представителям местного населения вскоре было приказано оказывать помощь в возрождении столь оголтелого аппетита. Отсюда вытекает давнее предание о пропавших в Радалене путешественниках.

Постепенно местные общины ушли с территории обитания Ра, чтобы быть вне их досягаемости. Оставили свои дома и церкви, мигрируя на юг и восток. С наступлением века науки и здравого смысла эти древние обряды всячески старались выжить. Местные предания считались вздором, и лишь немногие люди, жившие ближе всего к долине, думали иначе. Сейчас эта местность является давно запущенной частью национального парка. Хотя джентльмен слышал что-то о том, что один девелопер перестраивает или ремонтирует старые виллы для продажи их под видом летних домов. Но эта идея не пользовалась успехом. При таком немногочисленном населении, в этой местности очень маленькая инфраструктура и почти нет местных служб.