А ещё приснится же такое!
Я и Рез… Мы…
Ну, скажем так, во сне я вспомнила парочку сцен из тех немногочисленных любовных романов, что подсовывала Решка, и обрывков рассказов парней о собственных похождениях в храм любви и грубого секса, которые выхватывало наблюдательное подсознание.
Чтобы лучше понимать уровень моего падения и безнравственности, я подпалила матрас, укрытый темно‑бордовым пледом. И это было не так, что Рез довел меня, я психанула и в приступе гнева спалила мерзкий плед.
Строго говоря, Рез действительно довел меня до точки. Но гневом там не пахло. Вот вообще.
Щеки обожгло от обрывков воспоминаний, особенно неловко стало от моей просьбы сделать Резу приятное прямо у окна во всю стену. Боги секса, я и не подозревала в себе такой страстной порочности!
– Оригинальный дизайн, – хмыкнул Бендер.
Шел бы ты, некромант, лучше студентов пугать, и не мешал мне краснеть, бледнеть и собираться. Так нет же! Стоим над душой, дизайн разглядываем.
Что хоть тебя там в восторг привело? Убогие стены или розовые слоники на пледе Решки?
Обернувшись, глянула на источник мужского интереса и открыла рот.
Там, где еще недавно улыбался Влад, чернел прямоугольник.
И, как эксперт по части поджогов и пепла, ответственно заявляю, что сила неопалимых не оставляет таких следов.
Но если не я, то кто?
– А‑а‑а! – взорвал утреннюю тишину мужской голос с высокими подвываниями.
Ноги машинально понесли тело на звук трагедии, едва успела закинуть уже собранный рюкзак за спину. Выскочила в коридор и лишь чудом успела увернуться от Алика.
Боевой маг в бледно‑зеленых трусах и с не менее зеленым цветом лица стремительно шлепал по коридору босыми пятками. При этом Алик умудрялся размахивать руками и дразнить мир волосатыми ногами. Возможно, именно на них и позарилась огромная сколопендра, преследовавшая мага.
Черный хитиновый панцирь насекомого украшал рисунок белого черепа, оранжевые ножки стремительно двигались, а усики на голове качались из стороны в сторону.
Как и все создания черных магов, сколопендра имела ужасный характер и сгусток пакостничества вместо сердца. Явно наслаждаясь звуками ужаса, производимыми мужской глоткой, насекомое‑переросток нарочно похлопывало усиками по плечу мага. И тогда отчаянное «А‑а‑а» становилось похожим на поросячий визг, а Алик делал рывок вперед.
– На зарядку, на зарядку, по порядку становись! – распевал идущий следом Петр.
Я скривилась и покачала головой.
Перспектива на пару недель покинуть этот некромантский дурдом и отправиться на опасные и, возможно, несовместимые с жизнью поиски Севера Праймуса показалась как никогда заманчивой.
Впрочем, я крайне быстро передумала, стоило только спуститься на первый этаж и заглянуть в зал для перемещений.
– Бешеная, – заорал Спайк, недовольно щелкая пастью, – ну сколько можно тебя ждать?
О боги! Пожалуйста, скажите, что этот ехидная ящерица не собирается ехать вместе с Данте.
Но боги, по всей видимости, отвернулись от Кейт Хьюстон.
Другой причины, чтобы объяснить присутствие Рычая, Эдварда, Влада и рюкзаков с вещами в зале для перемещений, я просто не находила.
– Ты же сказала, что поедем только мы двое, – зашипела на Данте, втихаря утаскивая его в уголок.
– Пришлось переиграть, – вздохнул некромант.
Круги под его глазами стали такими темными и большими, словно планировали ещё немного подождать и отделиться в самостоятельную особь.
– Займемся тактической алгеброй, Кейт, – попытался апеллировать к моему разуму некромант‑в‑башне. – Я не могу сорваться сейчас, а Рычай – единственный, кто уже трижды был на стене. Он станет твоим проводником. Эдвард поможет обойти эльфийские патрули. Влад защитит как от мертвых, так и от живых.
Я фыркнула, всем видом давая понять, что глубоко сомневаюсь в том, кто кого будет защищать, и кивнула на ящера.
– Хорошо, а чем поможет мне этот?
Данте опустил левую руку на мое плечо и сочувствующе сжал.
– А этот за компанию.
По всему выходило, что кое‑кто наказан. Осталось ещё понять, кто именно из нас.
Есть разные типы путешественников.
Вот, например, «восторгатор».
Эти скорее забудут сменное белье и мешок с провизией, чем кристаллы для съемки. Они постоянно отстают от группы, потому что «Вы видели, какая там сосна? А камень?», просят попозировать у костра, спальника, сделать симпатичную рожу за завтраком. Что примечательно, большую часть пути они бегают за другими, стремясь создать удачный кадр, а после возвращения домой большая часть бегает за ними, стараясь заполучить те самые заветные кадры с кристаллов.
Другой тип – это «красавица», и она может быть как утонченной девой, которой, кажется, вообще забыли рассказать, куда идет группа, так и брутальным мужиком, от которого вот вообще не ждешь подставы. Чаще всего красавица набивает недра рюкзака масками, кремчиками, шампуньками и симпатичными футболочками. Будьте готовы к тому, что у красавицы окажется три пары обуви, и все неудобные, и уже на пятом часу она начнет ныть. Нытье продолжится до конца маршрута и станет основным лейтмотивом всего путешествия.
Следующим ярким представителем по праву считается «птица‑говорун». Заткнуть этого товарища так же проблематично, как бьющий из земли фонтан. И вам еще крупно повезет, если вы столкнетесь с говоруном‑весельчаком, гораздо хуже разновидность «зануда конченный», который при виде банальной елки способен часами разглагольствовать о покрытосеменных растениях.
Еще есть «деды», которые словно родились с бородой и видавшим виды рюкзаком за плечами, а есть полные «чайники», которые идут в поисках романтики и красивой ветки, которую прут на себе всю дорогу. Есть готовые ко всему «профи», а есть те, кого, по ощущениям, в дорогу собирала мама.
А есть некроманты.
И они поопаснее мешка с гремучими змеями.
Начнем с того, что под предводительством Рычая наш путь от замка «Когти ворона» до загадочной стены больше походил на броуновское движение, чем на маршрут из пункта А в пункт Б.
Лучше бы Данте дал карту, чем такого проводника.
На вас хоть когда‑то падало осиное гнездо? Нет?
Вот и на меня ни разу. И на Влада, я спрашивала, тоже. А на Рычая упало. И ладно бы просто сорвалось с ветки и отдалось на волю притяжения, которое притянуло его к маковке верзилы, но неееет… Это Эдвард решил подшутить.
Не спрашивайте, в чем шутка, я, если честно, и сама не поняла. Выдвину предположение, что тикать от разъяренных насекомых по кустам и буеракам, но не факт, что окажусь права.
А что глава отделения некромантии про Влада говорил? Защитит как от мертвых, так и живых?
Хорошо, но кто защитит самого Влада от аллергии на лес?
Стоило нам отойти от замка и углубиться в подлесок, как наш накаченный блондинчик пошел мелкой крапинкой и начал так самозабвенно чесаться и оглушительно чихать, что все тати в испуге попряталась по норам.
Самое удивительное, что нечисть в виде драколича причиняла ровно столько хлопот, сколько я и ожидала. Спайк не затыкался. Совсем.
Он так сильно достал всех путников, что под конец этого долгого‑долгого дня даже дружелюбный Эдвард косился на драконью шею с исключительно деловым вопросом: как с помощью одних только рук и голого энтузиазма перекрыть этот фонтан красноречия.
Ох, Эдвард… После своего срыва на кладбище я старалась не сильно цепляться к парню, который выбрал куртку под цвет рюкзака, а тот украл не иначе как с модного показа. Рюкзак был вполовину меньше наших, имел томный персиковый оттенок и на зависть всем сорокам блистал стразами. Короче, более непрактичной вещи для путешествия и не придумаешь.
А еще Эд оказался единственным, кто догадался захватить в дорогу книгу и модный журнал. И если к потертому томику «Забытая история некромантии» я отнеслась с пониманием, то журнал с последними приступами моды заставил меня всерьез засомневаться в адекватности путника.
– Одежда не должна столько стоить, – возмутилась я, глядя на четырехзначный ценник в уголке страницы. – Из чего они связали этот свитер, чтобы заломить такую цену? Из крылышек фей и детских снов про радугу?