Одна цепочка фонарей сменялась другой — я выбирала свой маршрут безо всякой цели. Это довольно легко делать, если идешь по незнакомым местам. Под ногами хлюпало, к телу, задирая тунику, ластился липкий и холодный ветер. Некстати вспомнился Кир — вздорный мальчишка, который так боится увидеть в себе что-то немальчишечье. Настолько, что вся его жизнь похожа на зимний засыпающий город. Мертвый холодный камень и грязь под ногами. И каждый раз, когда он случайно видит цепочку фонарей, которая может его вывести куда-то — неважно, куда — он сворачивает. Как я, в другой незнакомый переулок. Он привык бродить по незнакомым городам, хотя ни разу не выбирался из того, в котором родился. Он будет бродить по ним до самой смерти.
К складу я вернулась в десятом часу. Здесь все еще кипела работа, мне даже показалось, что людей стало больше, чем днем. Работники господина Бутура сновали кругом как желтые муравьи, облепляли и волокли куда-то ящики, грузили подводы. Видимо, торговая жизнь Тарсуса не прекращалась даже по ночам. На меня внимания не обращали.
Кира и Марка я нашла через полчаса блужданий по закоулкам склада. Без помощи Фомы найти нужное направление оказалось и в самом деле непросто — несколько раз я обнаруживала, что вернулась ко входу. Пришлось считать повороты, вспоминать направление и набраться терпения.
Все было в таком же виде, как и тогда, когда я ушла. Сервы стояли на своих местах — металлические изваяния, отбрасывающие причудливые угловатые тени. Света стало больше — кто-то принес несколько ярких фонарей и теперь угол склада был освещен почти как днем. Лампы горели ярко, видимо, хозяин следил чтоб запас чар в них обновлялся своевременно. Запасливый хозяин — половина успеха. Даже если в его запасах обнаруживается почти десяток механических убийц.
Кир закончил работу и теперь ел. Сидя по-турецки на полу, он с удовольствием уплетал блины, макая их в мясную подливку и запивая квасом из огромной кружки. Судя по всему, Фома мудро распорядился на счет ужина. В моем собственном животе глухо заворчало — сама я не ела с самого утра.
Марк кивнул мне — показалось, или с облегчением?
— О, Таис! Мы вас ждали. Перекусить не хотите? Фома следит чтоб мы не погибли от голода, как видите.
— Спасибо, нет, — зачем-то солгала я, — Я нашла ресторанчик, пока бродила по городу…
Марк сразу распознал мою ложь, но растолковал ее по-своему.
— Понимаю, в обществе этих истуканов у самого кусок в горло не лезет. Ну ничего, нас тут почти ничего не держит.
— Что-то выяснили?
Марк досадливо дернул плечом.
— Кир полчаса как закончил осмотр. Но на пустой желудок он предпочитает не разговаривать.
Кир метнул в него испепеляющий взгляд, но так как в этот момент стоял перед выбором — едко ответить или отправить в открытый рот еще один блин, пауза затянулась.
Ел он с нескрываемой жадностью и это было понятно — выглядел он до крайности изможденным и осунувшимся. Под глазами синели круги, точно после пары бессонных ночей, лицо заострилось, пальцы слегка дрожали. Однажды, в редкую минуту благодушного настроения, Кир сказал, что экспресс-осмотр одного серва в полевых условиях похож на двенадцать раундов против медведя гризли. Сейчас, глядя на него, я подумала, что не так уж он, пожалуй, и преувеличивал.
Кир закончил есть и некоторое время лежал на полу, сыто отдуваясь. Мы с Марком знали, что он лишь заморил червячка и вскоре потребует продолжения трапезы в объеме, опровергающим представления науки об анатомическом устройстве человеческого желудка. Значит, следовало вытянуть все не теряя времени.
— Что? — кратко спросил Марк.
Кир недовольно взглянул на него, но огрызаться не стал.
— Плохо, — сказал он, — Ну может не плохо, но достаточно паршиво.
— И почему же?
— Сервы и в самом деле ниххонские, — Кир протянул руку и зачем-то постучал по ноге ближайшего к нему серва. Механический слуга, разумеется, никак не отреагировал, — Тебе приходилось иметь дело с ниххонскими сервами, дорогой Марк?
Марк задумался.
— Не припомню. Это что-то меняет? На моей памяти мы возились с словенскими сервами, с бриттскими сервами, даже с сервами из Нового Света и Португалии, если ты…
— Это ниххонские сервы, — повторил Кир с видом уставшего человека, пытающего объяснить ребенку сложное алгебраическое преобразование, — Ах да, прости, я совсем забыл, что в чародействе ты разбираешься примерно так же, как Таис — в суахили.
— Эй, только не… — начала я, но Кир прервал меня. Он не собирался терять время на то чтоб объяснить двум великовозрастным идиотам элементарные вещи, это было видно по выражению его лица.