Выбрать главу

Стиснув зубы, Фрея изо всех сил стукнула кулаками по мягкому матрацу.

Если бы сейчас на пороге дома леди Холт-Бэррон появился граф Уиллегт и сделал ей предложение, она не задумываясь бросилась бы к нему в объятия со слезами благодарности на глазах.

Внезапно Фрея опомнилась. О Господи, что за мысли лезут ей в голову? Не дай Бог совершить глупость, в которой потом будешь раскаиваться всю жизнь.

Куда лучше отправиться сегодня на бал и при всем честном народе флиртовать с маркизом Холлмером. Он отличный противник, не то что граф Уиллетт, а словесный поединок с ним в отличие от брака с графом не повлечет за собой нежелательных последствий. Стоит с ним пококетничать хотя бы ради того, чтобы посмотреть на реакцию маркизы, его тетушки. Наверняка придет в ярость.

Перекатившись на спину, Фрея уставилась на плиссированный шелковый полог над кроватью и вспомнила сначала сцену в парке, когда стукнула маркиза по носу, хотя готова была разорвать его на части, потом сцену в бювете на следующее утро, когда он ей так коварно отомстил. Затем ей припомнился ужин в доме его бабушки и «обмен любезностями» с маркизом. После этого конные состязания, в которых она честно его победила, и последовавшие за ними жаркие объятия. И наконец, Фрее вспомнилась их первая встреча в ее комнате на постоялом дворе по дороге в Бат. Она хмыкнула, а потом громко расхохоталась.

Как унизительно, что она целых три года сохла по Киту Батлеру после короткого романа, длившегося всего лишь одно лето, а потом никак не могла его забыть еще год, с тех пор как он отверг ее и женился на Лорен Эджуорт. И как ужасно, что все члены семьи знали о ее чувствах. Не зря Морган сочла своим долгом сообщить ей последние новости о Ките лишь в нескольких словах.

Пора вставать, решила Фрея, нечего валяться и предаваться скорби. Сейчас она выйдет из дома и будет долго-долго гулять. А вечером танцевать до упаду.

Все образуется, в этом Фрея абсолютно уверена.

* * *

Оставшись на несколько минут наедине с Констанс в бювете, Джошуа решил, что ему приятно находиться в ее обществе. Кузина никогда не отличалась ни живостью, ни веселостью, ни красотой. У Джошуа язык бы не повернулся назвать ее даже хорошенькой, однако она всегда была доброй и здравомыслящей девушкой. Она ему нравилась, кроме того, она приходилась ему двоюродной сестрой, их отцы были братьями, а родственников, как известно, не выбирают.

Она ответила на все вопросы Джошуа о своих сестрах. Частити, которая была всегда красивее и живее ее, уже исполнилось двадцать, однако жениха у нее пока не было. Пруденс – Пру – восемнадцать. Дела у нее идут хорошо, сообщила Констанс. Под бдительным и в то же время любящим оком гувернантки, мисс Палмер, она превратилась в очаровательную девушку. У нее есть несколько хороших друзей в деревне, и она счастлива. Впрочем, когда Пру не была счастлива? Такого светлого, жизнерадостного человека, как ока, не найти.

О себе Констанс говорить явно не торопилась, до тех пор пока Джошуа не посвятил кузину в планы ее матушки, решив, что обязан быть с ней откровенным. Только тогда Констанс призналась ему, что у нее есть поклонник, однако незавидный, которого матушка непременно уволила бы, будь это в ее силах.

– Уволила? – переспросил Джошуа. – Значит, это кто-то из слуг, Констанс?

– Мистер Сондерс, – ответила она, покраснев.

Джим Сондерс был управляющим, которого Джошуа нанял в Лондоне и отправил в Пенхоллоу, – единственный человек, которого тетя при всем желании не смогла бы уволить.

– Но ведь он джентльмен, а не какой-то простолюдин, – заметил Джошуа.

– А я дочь маркиза, – с горечью проговорила Констанс. – Но я очень его люблю. Я не выйду за тебя замуж, Джошуа, хотя знаю, что нам с ним никогда не быть вместе. Так что не беспокойся, я не стану поддерживать мать в ее стремлении заполучить тебя. И если даже она заставит тебя сделать мне предложение, отвечу отказом.

– Не заставит. Ты моя кузина, и я тебя очень люблю как сестру, но замуж тебя не взял бы.

– Спасибо, – ответила Констанс. Они взглянули друг на друга и рассмеялись. Джошуа подумал, что когда Констанс смеется, то очень хорошенькая.

Однако вечером, когда он вывел ее на танцевальную площадку, чтобы станцевать с ней контрданс, которым открывался бал, Констанс пребывала уже в совершенно ином настроении. Что-то ее встревожило, но заговорила, когда убедилась, что мать их не слышит.

Нельзя сказать, что танцевальный зал был забит до отказа, приглашенные в большинстве своем люди пожилого возраста, и тем не менее Джеймс Кинг, считавшийся мастером устраивать подобного рода мероприятия, и на сей раз не ударил в грязь лицом, добившись того, что на бал пришли все приехавшие в Бат. Маркиза Холлмер, естественно, не танцевала – она все еще носила траур по мужу, – а вот леди Фрея Бедвин, похоже, веселилась от всей души. Выглядела она великолепно: платье цвета слоновой кости, поверх него – золотистая сетчатая туника, непокорные волосы уложены в высокую замысловатую прическу и украшены золотыми гребнями с драгоценными камнями.

А вот Констанс было явно не до развлечений. Похоже, произошло нечто из ряда вон выходящее, если обычно безмятежная и спокойная Констанс оказалась выбита из колеи.

– Джошуа, – прошептала она, пока они стояли, дожидаясь, когда заиграет оркестр, – я должна тебя предупредить.

– О чем? – спросил он, наклоняясь к ней.

– Мама настроена очень решительно. Джошуа ухмыльнулся.

– Не переживай. Завтра утром я уеду из Бата. Больше она ничего не успела сказать – орхестр заиграл, и пары закружились в танце. Тут уж стало не до разговоров.

– Завтра может быть слишком поздно, – проговорила запыхавшаяся Констанс.

– Улыбайся, – приказал Джошуа и сам расплылся в улыбке. – Твоя матушка не сводит с нас глаз.

Констанс улыбнулась. В этот момент их разъединили, и разговор снова прервался. Через несколько па они снова сошлись.

– Она собирается всем рассказать, что мы с тобой обожаем друг друга. Даже надеется, что сегодня на балу будет объявлено о нашей помолвке.

– Нет, это неслыханно! – прошептал Джошуа. – Даже твоей матери не под силу обручить нас против нашей воли.

В этот момент их снова развели. Констанс закружилась с джентльменом, танцующим рядом, Джошуа – с его партнершей, обворожительно ей улыбаясь. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они с Констанс вновь оказались в одной паре и он смог перекинуться с ней несколькими словами.

– Еще как под силу, – с горечью продолжала она. – Ты недооцениваешь мою маму, Джошуа. Она уже поговорила со мной, заявила, что я в долгу перед ней, Частити и особенно перед Пру. А также сказала, будто ты женишься на мне, если я дам согласие. Это правда?

– Черт подери, Констанс! Конечно, нет! – воскликнул Джошуа.

Они вновь поменялись партнерами, на сей раз с другой парой – Уиллеттом и леди Фреей.

Значит, тетка переврала все, что он ей сказал в «Уайт-Харте», лихорадочно думал Джошуа. Она абсолютно уверена в том, что он согласится, и дело только за Констанс. Бедняжка Констанс! Иметь такую мегеру-мать и быть вынужденной каждый день с ней общаться! Как она может ей противостоять, если он сам не знает, что делать?

Свернуть бы ей шею, и дело с концом. Это разом решило бы все проблемы.

Надо же такое придумать! Объявить о помолвке, даже не спросив его!

– Джошуа, – взволнованно прошептала Констанс, когда они в следующий раз оказались рядом, – сделай же что-нибудь! Не теряй твердости! Я сама боюсь проявить слабость. Если ей удастся заставить нас танцевать друг с другом весь вечер и вынудить меня признаться во всеуслышание, что ты мне нравишься, ты сочтешь своим долгом… Нет, я этого не вынесу!

Джошуа поморщился.

– Я что-нибудь придумаю. Первый шаг уже сделан: я пообещал следующий танец другой женщине.

– Слава Богу! – пылко воскликнула Констанс. Хорошо бы сейчас сбежать, подумал Джошуа. Если его не окажется в зале, тетушка не сможет объявить его женихом Констанс. Но черт побери, неужели он боится эту дрянную особу?