Нутро стянуло. Губами я мазнул по её губам. Да какого лешего я творю?! Но мысли отшибло. Впился в сочный рот, заставил её раскрыть его и принялся изучать языком. Она упёрлась мне в грудь ладонями, замычала. Сгрёб футболку на спине, натянул. Её соски тёрлись о меня. Блядь! Блядь, блядь, блядь!
– Иди спать, – просипел, заставив себя оторваться от неё. – Я слишком устал, чтобы заниматься тобой.
Сделал вид, что дела мне до неё нет. Устал?! Да нет, её бы я заездил, дай себе волю. Но нужно было разложить всё по местам. Хотя… И это к чёрту. Сегодня – выспаться. А бабы потом. Тем более эта. От неё в моей жизни никогда не было ничего хорошего. И опять в ту же реку. На хрена?! На хрена, мать её?! Всё эти глаза и ещё…
Ребёнок.
Сомневался ли я, что она беременна от меня? Нет. Кем бы она ни была, одно я знал точно: с первым попавшимся встречным в койку она бы не легла. Хотя… Я ухмыльнулся. Может, это она только со мной не ложилась? Да нет. Не только. Слишком разборчива, мать её. И слишком высокомерна. Даже теперь, когда у неё ничего нет.
Только она развернулась и дошла до порога кухни, я остановил её. Не хотел усложнять себе жизнь, но…
– Завтра едем в Питер.
Она обернулась.
– У меня шоу. Поедешь со мной.
Карина смотрела на меня с таким видом, будто минуту назад ничего между нами не было. Ледяная девочка во всей своей неприступности. Усовершенствованная версия Снежной Королевы. Только я уже знаю, что прячется за этой неприступностью.
– Я никуда с тобой не поеду. У меня работа.
– Ты про магазин? Если так, больше ты там не работаешь.
Она гневно сжала губы. Красивая, стерва.
Медленно, она пошла обратно. Остановилась на расстоянии вытянутой руки. Блеск глаз выдавал негодование. И дёрнуло же меня! Смотался бы туда-сюда без сложностей, так нет.
– Хорошо, – сказала, как сделала одолжение. – Я поеду с тобой, если ты так хочешь. Но ехать мне не в чем. И если уж ты мой типа жених, дай денег на одежду.
Против воли у меня вырвалась усмешка. Осмотрел её с головы до ног, задержался на голых коленях, на изящных лодыжках и медленно поднялся к лицу. Карина стояла натянутая как струна и делала вид, что мой взгляд её не смущает.
– Денег, говоришь? – Я положил ладонь на её бедро. Погладил, задирая футболку.
Не нужно было начинать это снова. Но бархат её кожи, её шелковистые волосы и надменность притягивали.
Карина вздёрнула подбородок. Посмотрела мне в глаза.
Пока не стало поздно, убрал руку. Денег, значит. Красивым бабам всегда нужны деньги. И, на удивление, чем баба красивее, тем больше ей нужно.
Карина
Держаться рядом с ним было трудно. Особенно теперь. После этого странного, непонятного вечера, после поездки в клинику и моего побега оттуда.
Оставшись в кухне одна, я выдохнула с ощущением, что сдуваюсь, как проколотый шарик. Вместо Кира в кухню вошёл заспанный сенбернар. Ткнулся носом в бедро, в место, где до этого лежала рука его хозяина, потом в руку. Лизнул.
Несмотря на растерянность и подавленность, я не смогла сдержать улыбку. Пёс склонился над миской и принялся с шумом лакать воду.
Засмотревшись, я не сразу заметила Кирилла. Как же раздражал его взгляд! Самоуверенность так и пёрла от него, тогда как мне, чтобы держаться, приходилось собирать все силы.
– Не забудь, что погода в Питере бывает дрянной. – Между его пальцев появилась карточка. – И кстати, на катке холодно.
– Я знаю. – Хотела было взять, но Кир отдёрнул руку.
Хмыкнул. Мерзавец! Одним мимолётным движением он выбил почву у меня из-под ног. Как сдержалась, не послала его куда подальше, не знаю.
Выждав, он опять протянул карточку.
– Не переусердствуй.
– Боишься, твоих чемпионских гонораров не хватит на поход по магазинам?
– Боюсь, что ты можешь забыться. А я не люблю сливать деньги в пустоту.
Он хлопнул себя по ноге, и Стёпа подошёл к нему. Важно, вразвалочку. Кирилл присел перед ним, потрепал по здоровенной голове. Про меня оба словно забыли. Оно и к лучшему. Не переусердствовать? После этого захотелось сделать наоборот.
Сафронов всё-таки не забыл обо мне. Задрал голову и посмотрел. И толку, что я стояла, а он сидел возле пса? Всё равно ощущение было, что он стоит на пьедестале, а я… где-то у подножья. Мерзко.
– В час ты должна быть дома. Выезжаем в два.
Сказав это, он встал. Пёс поплёлся за ним, держась возле ноги.
Сафронов, Санкт-Петербург… Я посмотрела на карточку. Золотая, конечно же. Бросила взгляд вслед Кириллу, на опустевший дверной проём. Сказать или сделать я могла что угодно, только это не отменяло справедливости его слов – он сделал себя сам. Сколько стоит участие в шоу олимпийского чемпиона? В этом я не разбиралась, могла только догадываться, что очень дорого.