А Хастинг меж тем продолжает:
— Я слышал о вас только доброе, Хаскульд и Хринг!
Предводители Хаскульд и Хринг весьма польщены словами знаменитого морского конунга. Они тоже, в свою очередь, отвечают, что наслышаны о нем с самой лучшей стороны.
— Позвольте узнать, — спрашивает Хастинг, — а где Хравн, брат Хринга?
Узнав, что Хравн погиб, Хастинг говорит:
— Это большая потеря, Хравн был славный воин. Я разделяю твое горе, Хринг. Однако от судьбы не уйдешь. Уверен, что Хравн — один из почетнейших гостей в Вальгалле у Одина.
Когда корабли Хастинга приближаются настолько, что можно разглядеть цвет глаз у собеседника, Хастинг говорит:
— Мне бы хотелось, чтобы вы вступили в мою дружину: я собираюсь в большой поход и мне нужны храбрые люди. Если же вы откажетесь, я вынужден буду забрать ваше добро и ваши корабли, а вас высадить на берег.
Хаскульду и Хрингу не приходится уговаривать своих людей — все воины кричат, что они с радостью вступят в дружину знаменитого морского конунга, они долго искали его и счастливы, что наконец нашли.
Корабли Хастинга становятся на якорь.
Вечереет. На кораблях загораются смоляные светочи. Оказывается, бухта, в которую после бури попали воины Хаскульда и Хринга, становище Хастинговой дружины. Отсюда его воины отправляются в набеги, здесь делят добычу и пируют после удачных грабежей.
Вот и сейчас на всех его кораблях начинается пир. Старые Хастинговы дружинники приглашают на свои корабли вновь принятых, а Хаскульда и Хринга зовет к себе в гости Хастинг, на корабле которого уже воздвигнут шелковый шатер. Хаскульд берет с собой Тюра, Свавильда и Кукшу.
Кукша глаз не спускает с Хастинга. Морской конунг очень хорош собой, у него длинные золотистые волосы и кудрявая бородка, светло-зеленые глаза, крашеные ресницы и тонкий нос с горбинкой.
Не зря столько говорят про обходительность Хастинга. Каждому из присутствующих кажется, что именно его Хастинг отмечает своим вниманием. Несколько раз он обращается к Кукше, при этом лицо его озаряет дружеская улыбка. Кукша испытывает неизъяснимое удовольствие оттого, что с ним разговаривает такой замечательный человек.
Гости узнают, что теперь, вместе с ними, у Хастинга шестьдесят два корабля. Морской конунг считает, что это хороший флот, с таким флотом можно совершить великие дела. Он сообщает гостям о своей заветной мечте. Его мечта: разорить прекраснейший и богатейший город мира — Рим.
При слове «Рим» Кукша вздрагивает. Это не укрывается от взора Хастинга. Морской конунг ласково спрашивает Кукшу, почему он так встрепенулся, услышав об этом городе. Кукша смущается, не зная, что ответить, но Хастинг продолжает допытываться, и в голосе его столько дружелюбия, что Кукша наконец рассказывает, как они с Харальдом, сыном Хальвдана Черного, мечтали о походе в Рим.
— Вот видите, — говорит Хастинг, — эту мечту морской ветер давно уже носит по всему свету. Мне кажется, нам не мешает поторопиться, чтобы кто-нибудь не опередил нас.
Глава тридцать шестая
В РИМ!
По дороге в Рим Хастинговы корабли огибают берега Испании и Лузитании[17]. Ветер то и дело доносит незнакомые волнующие запахи. Вокруг городов и селений тянутся бесконечные сады с неведомыми сказочными плодами.
Здешние жители выращивают много винограда, из него делают хмельной напиток — вино, которое викинги любят, может быть, даже больше своей медовой браги. Впрочем, не все жители делают вино — смуглым худощавым маврам их бог пить вино запрещает.
Кукша уже успел отведать винограда, персиков и апельсинов, а кислого лимона одолеть не смог, изошел слюной. Зато пахнет лимон, пожалуй, слаще всех остальных плодов. Кукша смотрит на проплывающие мимо берега и с упоением нюхает большой желтый лимон.
По склонам холмов виднеются оливковые рощи. Из плодов оливок давят вкусное оливковое масло. А на вид дерево самое обыкновенное, на ракиту похоже. Повсюду близ берегов легонько колышут огромными длинными листьями диковинные деревья — пальмы.
Блаженная земля! В такой земле жить — и умирать не надо! Не захочешь и в Вальгаллу к мурманскому Одину, ни к словенскому Сварогу на небо. Вода в здешнем море и та особенная. Она радостно переливается на солнце голубым и зеленым цветом, невиданным на севере. А до чего тепла — хоть целый день не вылезай! Кукша вспоминает, как на родине он докупывался в реке до того, что слова сказать не мог — зубы, бывало, лязгают, того гляди, язык себе отхватишь.