Выбрать главу

— Ты что, Кремнева не знаешь? — жалующимся голосом сказал Синицын, — Он ни за что не согласится обсуждать такой вопрос.

— Главное — чтобы ты согласился…

— Нет, — замотал головой Синицын. — Я не пойду на такое дело. Наша задача — помогать начальнику стройки, а не мешать…

— Помогать работать честно.

— Да что здесь такого? — вскинул плечами Синицын. — Ну, пусть мы забетоним пень на несколько дней позднее — какая разница, кто от этого пострадает? Никто…

— Выходит, ты не хочешь собирать партком?

— Не то что не хочу, а… не считаю нужным, — пробормотал Синицын и вдруг сказал с неожиданной вспышкой уверенности: — Кремнев знает, что делает! — И в этой фразе (излюбленной своей фразе) был весь Синицын, преклонявшийся перед начальником стройки.

— Ладно, тогда я сам к нему пойду, — сказал Ваганов и, захватив газету, направился к дверям.

— Только говори от самого себя! — крикнул ему вслед Синицын.

…И было что-то еще на пути в приемную Кремнева… Да, он встретил в коридоре Белецкого, начальника «Механомонтажа», одного из «старогвардейцев» стройки.

— Здравствуй, Ваганов. Статью читал? — с ходу бросил Белецкий и, увидав газету в руке у Ваганова, сокрушенно мотнул головой. — Влипли мы в историю.

— Я как раз по этому поводу к Кремневу собрался, — сказал Ваганов. — Может быть, вместе зайдем?..

— Ну да! Буду я зря время терять… Ведь статья — его работа?

— Да похоже, что его.

— Ну вот, видишь… А что Синицын?

— Считает, что ничего особенного не случилось.

— А! — махнул рукой Белецкий и, расходясь с Вагановым, сказал: — Имей в виду: облает он тебя — и этим дело кончится…

— Попробую все же… для очистки совести, — сказал Ваганов и улыбнулся Белецкому, хотя улыбаться ему не хотелось…

…Он вспомнил чувство, с которым шел к Кремневу: то было сложное сплетение возмущения, злости, заведомой антипатии к новому начальнику и неприятного, близкого к страху волнения…

…В приемной, за столом с телефонами, наводила себе маникюр — тоже новенькая — секретарша с крашеными волосами.

— Герман Павлович никого не принимает, — сказала она докторальным тоном, мельком взглянув на Ваганова.

Ваганов поднял трубку прямого кремневского телефона и, услышав хмурое «Да!», сказал:

— Здравствуйте, Герман Павлович. Ваганов. Мне нужно срочно с вами поговорить. Я из приемной звоню.

— А что у вас, авария? Убило кого-нибудь?! — сразу же начал давить Кремнев.

— Да нет, не аварии…

— Разве на двери не указаны часы приема?! Я не принимаю в разгар рабочего дня!

— Мне необходимо с вами переговорить как члену парткома, — решительно сказал Ваганов.

Несколько секунд из трубки доносилось бурное сопение, затем Кремнев сказал:

— Входите!..

Кремнев сидел за новым, похожим на бильярдный столом. Стол изготовлен был по специальному заказу, с вычурной орнаментальной резьбой в стиле ампир, и, садясь в приставленное к тумбе стола массивное кресло, Ваганов уловил летучий запах свежей политуры; громоздкий письменный прибор — два медведя серого гранита, держащие в ногах по гранитной чернильнице — барьером отгораживал его от Кремнева.

— Герман Павлович, эта статья, — Ваганов показал газету, — согласована с вами?..

— Ну и что? — поднял тяжелые веки Кремнев.

— Дело в том, что факты, здесь изложенные, не соответствуют действительности, — сказал Ваганов, не без усилия выговаривая слова под недвижным, давящим взглядом Кремнева. — Пень домны, как вы знаете, не только не сдан под монтаж, но его вообще еще нет…

— Пень домны появится через двое суток — это вас устроит? — сдержанно пророкотал Кремнев.

Ваганов представлял себе возможности бетонного завода, старого, военных лет, с полуразбитым оборудованием, — видать в двухсуточный срок такой объем бетона было ему не по силам, но спорить он не стал.

— Герман Павлович, ведь любая статья о нашей стройке — событие для нас, — сказал Ваганов, чувствуя, как от волнения щеки его обдало жаром. — И я, как руководитель, должен ей дать принципиальную оценку… Но ведь эта статья — самая настоящая газетная утка!..

— Никакого принципа здесь нет!! — взорвался вдруг Кремнев, бледнея лицом и сжимая маленькие пухлые кулаки. — А принцип в том, что вы, под руководством размазни Малинина, довели строительство до ручки! Вы не сдали в срок ни одного объекта!.. Где наши темпы?! Где размах?! Где благородный, мужественный риск?! Мы работаем без страсти, без огня! Мы — снулые мухи, а не строители!.. Но этому пришел конец! Мы должны вдохнуть в людей уверенность в свои возможности работать быстро, героически! Энтузиазма — вот чего не хватает нашей стройке! Энтузиазма и ответственности! И газетная статья как раз и помогает нам расшевелить самих себя!.. Ну, какая разница — сдадим мы пень на месяц раньше срока или на двадцать восемь дней? — продолжал Кремнев, немного успокоясь и сбавляя голос — Важно, что мы досрочно сдаем под монтаж фундамент первой в Сибири домны! Досрочно! А что это именно так — все убедятся через двое суток!.. Вот как вы должны оценивать статью в газете, товарищ Ваганов, вот что вы должны сказать нашим людям, и такой наш разговор будет самым деловым и принципиальным!.. Вы поняли меня? — почти миролюбиво вопросил Кремнев.