– Дай посмотреть!
Додо взяла лист бумаги из рук Хенни. На нем цифрами было написано 350, а за ними слово «миллионы».
– Вот мошенник! Минуту назад было двести миллионов! – возмущенно произнес Лео.
Хенни не умела считать даже до ста, но то, что этот человек был обманщиком, она поняла. Какой негодяй!
– Я снова зайду туда! – решительно воскликнула Додо.
– Лучше не надо, – предупредил Лео.
– Теперь уж точно!
Лео и Хенни остались стоять перед магазином и заглядывали внутрь через стекло. Им пришлось подойти очень близко и заслонить стекло обеими руками, потому что солнечный свет сильно отражался от витрины. Изнутри послышался задорный голос Додо, затем густой бас господина Абеле.
– Чего ты опять хочешь? – прорычал бас.
– Вы сказали, что унитаз стоит двести миллионов.
Он уставился на нее, и Лео представил, как шестеренки в мозгу господина Абеле медленно приходят в движение.
– Что я сказал?
– Вы сказали двести миллионов. Это верно, не так ли?
Он посмотрел на Додо, затем на дверь и наконец на витрину, где стояла белый фарфоровый унитаз. В эту секунду он заметил двух детей, прильнувших к окну снаружи.
– Негодяи! – сердито прорычал он. – А теперь убирайтесь отсюда! Я не позволю вам меня дурачить… Убирайтесь, или ноги вам повыдергиваю!
– Но я права! – бесстрашно настаивала Додо.
Она быстро повернулась, потому что господин Абеле угрожающе приблизился и даже протянул руку, чтобы схватить ее за косы. Он чуть не поймал ее у входной двери, если бы не Лео, который быстро распахнул дверь, чтобы защитить свою сестру.
– Негодяи, черт бы их побрал! – взревел господин Абеле. – Решили сделать из меня дурака, да? Держись, парень.
Лео увернулся, но господин Абеле поймал его за воротник куртки, и оплеуха пришлась по затылку.
– Не смей бить моего брата! – закричала Додо. – Или я плюну на тебя!
Она действительно плюнула на пиджак господина Абеле, но, к сожалению, попала и в затылок Лео.
В это время в магазине появилась мама Вилли, маленькая стройная женщина с черными волосами, за ней бежал он сам.
– Они показали мне язык, папа! Это Лео Мельцер. Из-за него учитель дал мне сегодня подзатыльник!
Услышав имя «Мельцер», господин Абеле остановился. Лео яростно вертелся, потому что его держали за воротник.
– Мельцер? Мельцер с виллы, наверное? – уточнил господин Абеле и повернулся к Вилли.
– О боже! – воскликнула его жена, прикрывая рот руками. – Не накликай беды, Хьюго. Отпусти ребенка. Я прошу тебя!
– Ты Мельцер с виллы? – рявкнул на Лео владелец магазина. Мальчик кивнул. Тогда господин Абеле отпустил воротник его куртки.
– Тогда никаких обид, – проворчал он. – Я был неправ. Унитаз стоит триста миллионов. Можешь сказать своему отцу.
Лео потер затылок и поправил куртку. Додо со злобой смотрела на огромного мужчину.
– У вас, – величественно сказала она, – мы точно не купим унитаз. Даже если бы он был из золота. Пойдем, Лео!
Лео все еще был в оцепенении. Без возражений он позволил Додо взять себя за руку и повести по улице в сторону ворот Святого Якова.
– Если он расскажет об этом папе… – заикался он.
– Да ладно! – успокоила его Додо. – Он сам испугался.
– Где же все-таки Хенни? – спросил, остановившись, Лео.
Они нашли Хенни в магазине фрау Меркле. На оставшиеся деньги она купила целую четверть фунта кофе.
– Потому что мы очень хорошие клиенты! – сияла она.
Мари оторвалась от своего рисунка, когда неожиданно открылась дверь.
– Пауль! О боже – уже полдень? Я совсем забыла о времени!
Он встал у нее за спиной и поцеловал волосы, бросив любопытный взгляд в блокнот для рисования. Вечерние платья, которые она создавала. Очень романтичные. Мечты в шелке и тюле. И это в такие времена…
– Я не хочу, чтобы ты заглядывал мне через плечо, – запротестовала она, закрыв обеими руками лист для рисования.
– Но почему бы и нет, дорогая? Твой рисунок прекрасен. Немного… игриво, возможно.
Она подняла голову, прижавшись к его шее, и он нежно коснулся губами ее лба. Даже спустя три года они чувствовали, что это большое счастье – снова быть вместе. Иногда она просыпалась ночью от ужасной мысли, что Пауль все еще на войне, тогда она прижималась к его телу, чувствовала его дыхание, его тепло и снова спокойно засыпала. Она знала, что Пауль чувствует то же самое, потому что он часто брал ее за руку, прежде чем они засыпали, как будто он хотел, чтобы она тоже была с ним во сне.