Пикап прогромыхал мимо, потом дал задний ход и вернулся к выезду. Фейт рылась в своей сумке в поисках ключа, а Адриан, вцепившись в рулевое колесо, заставлял себя смотреть на дверь бокса, а не на обнаженную грудь своей спутницы. «Забудь о ней, — говорил он себе. — Ведь через час она уедет, а тебе надо жить дальше… «
— Вот он. — Фейт показала маленький ключ на связке.
Выбравшись из машины, она направилась к боксу. Адриан с облегчением вздохнул и последовал за ней. Фейт без труда открыла замок, и они вместе подняли тяжелую дверь. Переступив порог, Адриан осмотрелся. Все коробки были аккуратно уложены и даже подписаны. «Какая педантичность… — Он покосился на свою спутницу. — Она наверняка была бы прекрасным секретарем».
— В этих в основном книги. — Фейт указала на коробки поменьше. — Не могу выбрасывать книги, но дома мне их некуда ставить.
— Хорошо, давайте пока не будем их трогать. — Закатав рукава рубашки, Адриан начал сдвигать в один ряд самые тяжелые коробки.
Фейт пробралась мимо него, чтобы отодрать скотч с верхней коробки в дальнем углу.
— Тут должны быть сувениры, ежегодники, открытки и прочее в том же роде.
Вытащив из кармана складной нож, Адриан принялся разрезать коробки одну за другой — чтобы Фейт не при шлось ломать ногти. О… как ему хотелось минувшей ночью, чтобы эти коготки впивались в его спину…
«Забудь, не думай об этом! « — одернул он себя.
Они перебирали всевозможные бумаги, папки, сувениры и памятные подарки — для всего этого теперь не находилось места в крохотной квартирке Фейт.
— Смотрите! — воскликнула она.
Адриан утер пот со лба — в боксе было ужасно жарко и душно — и, с трудом выпрямившись, посмотрел на Фейт. «Интересно, какое сокровище эта женщина откопала на сей раз, — подумал он. — Ведь она уже заполнила почти всю машину старыми фотографиями и книгами… «
Фейт вытащила из коробки куски ваты, затем — какой-то продолговатый предмет. В полумраке бокса Адриан не сразу разглядел, что именно она держала в руках.
— Надо отдать Тони должное, он умел делать подарки, — с улыбкой проговорила Фейт. — Никогда не видела ничего, столь же прекрасного…
Переступив через коробки, она пробралась поближе к двери — и Адриан замер, ошеломленный. Он узнал свою вазу. Фейт поднесла ее к свету — и ваза словно вспыхнула; серебристо-зеленая, с почти прозрачным зубчатым горлышком, она искрилась, сверкала, ослепляла…
Да, это была она, его ваза. Ваза, омытая кровавым потом. Он целый год, экспериментируя ночами, искал для нее идеальную глазурь и пробовал различные глины, пытаясь найти точную пропорцию алебастра и каолина. В конце концов ему удалось создать прекрасную вещь — во всяком случае, он гордился этой вазой. Но в результате продал ее Тони за гроши, когда срочно понадобились наличные для оплаты последнего семестра Белинды. Тони тогда сказал, что его жена «обожает керамику».
— Заверните ее как следует, если хотите забрать с собой. — Адриан отвернулся и направился в дальний угол бокса, чтобы открыть очередную коробку.
Черт побери, он еще мальчишкой знал, что не сможет — зарабатывать на жизнь своим художественным талантом. Значит, следовало шевелить мозгами. Но сейчас у него это не очень-то хорошо получалось, если он все еще искал этот проклятый ключ.
Нет, все-таки нужно искать… Он не сможет явиться домой неудачником.
Фейт со вздохом присела на одну из коробок. Было очевидно, что она уже не надеялась найти ключ.
— Мне очень хотелось бы познакомиться с этим мастером, — проговорила она, кивнув на вазу, которую по-прежнему держала в руках. — К сожалению, большинство гончаров предпочитают керамику попроще. Такую красоту, как этот фарфор, я видела только в Европе.
Адриан молча пожал плечами. Он мог бы сказать ей, что невыгодно делать такие вещи, как эта, что американцы не станут платить за произведение искусства подлинную цену. Но ведь Фейт и сама все знала… К тому же у него больше не было намерения тратить время на подобные глупости. Так какой же смысл говорить об этом?
Фейт заглянула в вазу и нахмурилась, обнаружив в ней обрывок упаковки. Перевернув вазу вверх дном, она встряхнула ее и, запустив в горлышко пальцы, попыталась вытащить бумагу, но не дотянулась до нее.
— Господи, зачем же я туда ее засунула?
— Должно быть, случайно, — сказал Адриан. — На верное, очень нервничали. Удивляюсь, что вы не разбили ее о голову Тони.
— Он того не стоил, — пробормотала Фейт. — К тому же после отъезда я видела его всего лишь один-единственный раз — на вашем процессе. Не могла же я заявиться на судебное заседание с вазой в руках, — добавила она с улыбкой.
Адриан усмехнулся и снова подошел к Фейт. Взяв из ее рук вазу, он запустил в горлышко свои длинные пальцы и тотчас же вытащил бумагу.
— Уверены, что в спешке не завернули в нее свои бриллиантовые серьги? Вещица тяжелая…
Глаза Фейт расширились.
— Но я прекрасно помню, что не пользовалась такой бумагой, — пробормотала она. — Я использовала упаковочную бумагу для мебели.