Скоро на её лице появились фиолетовые пятна и полосы. Но и это было понятно. Ведь она вела бортовой дневник — писала.
И вот с помощью слёз чернила с её пальцев перешли на щёки и нос.
Именно теперь наши путешественники окончательно убедились, что она обыкновенная девочка, такая, как и все школьницы её возраста, и поэтому можно было переходить к перемирию.
Однако всё произошло не так просто.
Глава двадцатая,
в которой остров возвращает Пете учебники и тетради и в которой происходит прощание с хозяйкой острова
Петя уже собрался выслать парламентёров для перемирия, но маленькая хозяйка подняла руку и, внимательно оглядев весь остров, тоном следователя спросила:
— Признавайтесь, что ещё вы забросили в аппаратуру?
Петя и человечки переглянулись. Всем было ясно, что обманывать нет смысла — остров всё равно выдал бы их. И Петя, запинаясь на каждом слове, промолвил:
— Там… то есть у него… мои… эти… как их… ну, учебники и тетради… там…
— Ах, так вот кто это, Петя Мамин-Папин? — догадалась девочка, припомнив слова острова. — Ученик четвёртого «А» класса, так?
— Да, Пети Мапина, — робко поправил Петя.
— Это не имеет значения, Папина или Мапина… А зачем они там? — продолжала следствие хозяйка острова.
И тут Петя не выдержал и соврал:
— Они там су… сушатся…
— Нечего сказать, нашли печку! — возмутилась девочка и сразу же приказала острову: — Отвечай, что ещё находится у тебя в машинах?!
И остров ответил:
«Произведено выполнение домашних заданий точка правописание и арифметика точка за текущий учебный год точка».
Голос у девочки стал мягче и глаза загорелись любопытством.
— Пожалуйста, показывай работу! — совсем как учительница приказала она.
На этот раз раскрылся целый люк, и из него выехали все Петины учебники, тетради и дневник. Девочка присела на корточки и быстро стала листать тетради. Сперва по арифметике, потом по русскому языку.
— Нам некогда! — спохватился Петя. — Мы должны немедленно отправляться домой. — И он наклонился, чтобы взять своё имущество.
Но девчонка вдруг так рассмеялась, что Петя невольно отпрянул.
— Ничего тут смешного нет, — неуверенно сказал он. — Тетради как тетради. У тебя, что ли, лучше?!
— Ой, не могу! — хохотала девчонка. — Ой, помогите, лопну от смеха! Посмотрите на эти задания! Ха-ха-ха! — И она поднесла к Петиным глазам раскрытую тетрадь по арифметике.
Страницы были заполнены примерами на сложение, но под аккуратными столбиками цифр, под чертой, где полагалось стоять сумме, красивым почерком были выписаны слова и целые фразы. Например, Петя с удивлением прочитал, что
465
+ 535
равняется: вода, воды, воде, воду, водой, о воде.
Или в решении примера
1322
+ 178
Значилось, что
подлежащее всегда стоит в именительном падеже.
На следующей странице, в задаче, где требовалось выяснить стоимость одного метра ситца и одного метра сукна, в решении получились стихи:
Петя не удержался и сам стал хохотать. Потом девчонка раскрыла тетрадь по правописанию и снова покатилась от смеха. Только теперь уже Пете было не до смеха. В упражнении, где полагалось подчеркнуть безударные гласные, стоял ответ какой-то задачи, то есть:
15 килограммов гороха.
В упражнении №58, где полагалось подчеркнуть разделительные мягкие знаки, в конце фразы было написано:
79 голов капусты.
И в таком роде были выполнены все задания.
Девочка больше не смеялась. Она взяла в руки Петин замухрыженный дневник, раскрыла его и медленно стала перелистывать страницы, так, чтобы Петя видел все отметки. Петины глаза отчётливо увидали, что на каждой странице против каждого предмета были проставлены красивые «двойки». И за четверти, и за весь учебный год.
— Это… это не честно! — возмутился Петя. — Это он себе поставил двойки, а не мне…