Выбрать главу

Велев мальчишкам сидеть дома, мачеха ушла на мельницу и пропадала там часа три. Вернувшись с покрасневшими и опухшими глазами, растопила плиту, сожгла в ней рыночный флажок и стала готовить ужин. Мальчишки слышали, как мачеха несколько раз всхлипнула.

НОЧНОЙ НАБАТ

Ночью Громачевых разбудил набат. Увидев, что в той стороне, где находилось озеро, полнеба окрасилось в розовый цвет, Анна испуганно вскрикнула:

— Мельница горит? Что ж там такое? Боже мой!

Торопливо одевшись, она выбежала на улицу.

Набат продолжал тревожно гудеть, созывая добровольцев пожарной команды. Мальчишки, слыша, как топочут пробегавшие мимо дома люди, не могли улежать в постели. Наскоро одевшись, они выскочили на улицу и побежали к мельнице.

По пути Громачевых обогнали грохочущие пожарные повозки, освещенные факелами. На передней, где был насос и сидели пожарники в касках, беспрестанно звонил колокол.

Мальчишки припустились за пожарниками, но догнать мчавшихся в опор сытых коней, конечно, не смогли.

Когда Громачевы прибежали к пожарищу, дом Ян Яныча и мельница со всех сторон были охвачены пламенем. На безветрии сухие доски и балки горели высоким, ярким костром. Трескучие струи воды, летевшие из брандспойтов, не могли загасить пламени. Ни к дому, ни к мельнице невозможно было подступиться: несло таким жаром, что в десяти саженях начинала тлеть одежда. Люди успели только растащить по бревнам хлев и деревянный сарай.

Около горящей мельницы собралось множество народа. Зеваки громко обсуждали случившееся. Одни из них гадали:

— Видно, с горящей трубкой Ян Яныч уснул. Дом сухой. Вмиг все занялось.

— Чепуху мелете! — возражали другие. — Мельница бы сразу не занялась. Ведь до нее саженей двадцать. Тут поджог. Кто-то хотел насолить Ян Янычу. А может, ограбили. Бандитов полно по лесам. Вон сколько их днем привезли.

— Вранье все. Никто не поджигал, — вступали в спор более рассудительные. — Ни коня, ни брички в сарае пожарники не нашли. Сам, видно, поджег, чтобы никому не досталась, и удрал. Грехи какие-то пожаром заметает.

Первой рухнула драночная крыша мельницы. Вверх поднялся такой сноп искр, что они осыпали даже далеко стоящих зевак. Вскоре на части развалился и приземистый домишко. Пожарники почти ничего не сумели спасти.

Громачевы вернулись домой, когда на востоке занималась розоватая полоска зари. Анны в постели не было. И на пожаре мальчишки ее не видели.

— Куда она могла деться? — недоумевал Ромка. — Неужели с мельником убежала?

— Не болтай, быстрей ложись, пока не попало, вон она идет, — сказал Димка.

Ребята залезли под одеяло и притворились спящими.

Громачевы проснулись от стука в окно. За стеклом виднелась чумазая физиономия Гурко. Он ключом стучал в нижний уголок стекла.

Дима соскочил с постели и открыл окно.

— Эх вы, засони! — укорил Гурко. — Все проспите. Мы с пожара идем. Мельница дотла сгорела.

— Вы сами засони, — возразил Дима. — Мы ночью на пожар бегали и видели все с самого начала.

— К тюрьме пойдете? — спросил Гурко.

— А что там?

— Говорят, пойманных бандитов показывают.

— Сейчас оденемся.

Мачехина кровать была аккуратно застелена. Значит, она не спала всю ночь.

Плита оказалась холодной. И на кухонном столе не было никакой еды. Отрезав по куску хлеба, братишки густо посыпали их солью и вышли на улицу.

Гурко и Нико, оказывается, тоже не завтракали. Поделившись хлебом, мальчишки пересекли насыпь железной дороги и направились к реке.

У желтой тюремной стены для всеобщего обозрения были выставлены трупы трех бандитов. Рядом с ними лежали винтовки, обрезы, пистолеты, разнокалиберные патроны, гранаты, бомбы, пики и топоры. На бандитах висели таблички с их именами и кличками.

Больше всего народу толпилось около Серого, лежащего в английском френче и галифе цвета хаки.

— И ничего особенного в ем! — удивлялся какой-то деревенский парень. — Я бы такого в драке на одну руку взял!

— Чтой-то, когда Серый орудовал, тебя не видно было, — ехидно заметил дядька с жидкой бородкой. — Наверное, под печкой сидел, тараканов пугал?

— Я могу и тебя пугнуть, — ерепенился парень. — Ишь насмешник нашелся!

— Серый — это кличка, а не фамилия, — стал вслух объяснять высокой женщине человек в пенсне. — Он из офицеров… Говорят, у Булак-Булаховича служил, связь с заграницей имел… Не простой бандит.

— Жаль, не всех перестреляли, — сказал жестянщик, несший ножницы для резания жести и свинцовый молоток. — Живые опять шкодить будут, нового атамана выберут.