– Не отправит, – заверил писарь. – Мне по службе ежемесячная бесплатная индульгенция положена за вредность…
Неизвестно, сколько бы мы еще препирались, если бы не заскрежетала обитая железом дверь и в пыточной не появился невысокий худощавый человек в монашеской одежде, но с каким-то свисающим с шеи массивным знаком на толстой цепи. Он подошел к столу, со стуком водрузил на него огромную чернильницу и положил рядом стопку бумаги.
– Скучаешь, брат писарь? – спросил он без особого, впрочем, интереса.
– Как тут не заскучать, без дела-то! – подобострастно осклабился писарь.
– Эй, любезный, – вежливо обратился к пришедшему Грош. – Это какая-то ошибка. Зачем мы здесь?
Вошедший не обратил на нас ни малейшего внимания. Обстоятельно усаживаясь на грубый стул с отполированной спинкой, он снова обратился к соседу:
– Как новая келья, брат писарь?
– Благодарение Всевышнему и вам, почтенный брат экзекутор! – расплылся в улыбке писарь. – Где это видано, чтобы писарю – отдельная келья! Благодарствую!
– Отпустите нас! – взмолился я. – Мы и вправду ничего не знаем! Это недоразумение!
– Мы мирные путники! Менестрели мы! – чуть ли не пропел Грош. Признаться, очень убедительно.
Но экзекутор даже глазом не моргнул. Он казался совершенно непробиваемым.
– Служи прилежно, брат писарь, и я буду ходатайствовать, чтобы тебя взяли в ученики…
– Как это великодушно с вашей стороны!
– Походишь с годик в учениках, а там, глядишь, станешь полноправным охотником на ведьм. Ну а дальше все от тебя зависит…
Смотреть на восторги писаря было невыносимо. Происходящее настолько не вязалось с романтической картиной Невендаара, которую выстроил я в своем сознании, что все это, казалось, происходит не со мной. Неунывающий Грош тем временем становился все более мрачным, и это казалось мне особенно дурным признаком. Представить, что с нами будет дальше, я просто не мог – ум отказывался впускать в воображение ужасные картины.
– Что ж, – сказал экзекутор, – начнем, помолясь…
– Хвала Всевышнему! – сложив руки лодочкой и воздев очи к закопченному потолку, проблеял писарь. – Помоги нам, грешным, в нашем праведном деле, спаси души этих несчастных грешников и открой их уста, дабы услышали мы их слова и смогли отличать правду от происков лукавого…
– Хвала Всевышнему, хвала… – довольно формально бросил экзекутор.
И впился в нас взглядом маленьких черных глаз. Странное дело – при всей пугающей колкости этого взгляда он показался мне совершенно пустым. Наверное, так смотрят не на живых людей, а на камень, когда в голове нет никаких мыслей. Или когда думают о чем-то другом, только не о том, на что глядят. А может, этот человек настолько привык смотреть на закованных в колодки испуганных узников, что они просто перестали казаться ему живыми людьми.
Я тут же представил себя мертвым и брошенным истлевать в холодном подземелье. Ничего не поделаешь, воображение поэта – опасная штука. Мне вдруг стало настолько страшно, что я лишился чувств.
…Очнулся от потока ледяной воды: надо мной стоял тот самый лысый палач, на этот раз – с деревянной лоханью в руках.
– Ну! Ну, друг! – проворчал он. – Рано ты решил в обморок падать.
И поведал экзекутору:
– Слабенький он какой-то…
– Все у нас горазды слабенькими прикидываться, – усмехнулся экзекутор. – Видать, искусный лазутчик, раз мастер эдакие притворства чинить!
– Я не лазутчик… – слабо проговорил я. – И притворяться вовсе не мастак…
Грош смотрел на меня совершенно затравленно, втянув голову в плечи. Наверное, пока я лежал без чувств, с ним уже успели провести беседу, и вряд ли приятную.
– Это мы сейчас и выясним, – доверительно сообщил экзекутор. – Гм…
Писарь с готовностью схватился за перо, азартно макнул его в чернильницу, ойкнул, отпрянув:
– Ой, я, кажется, кляксу поставил…
– Когда кажется, молиться надо, – проворчал экзекутор. – Казенную бумагу надо беречь. Ее выдают немного, это подозреваемые не кончаются – хоть печку ими топи…
– Хорошая мысль! – хихикнул писарь, подмигивая нам с Грошем.
Палач за спиной хмыкнул, но мы с приятелем не оценили шутку.
– Ладно, – брезгливо сказал экзекутор, перебирая исписанные листки бумаги. – Поговорим о деле. У нас есть сведения, что вы пришли со стороны Драконьих скал. Так ли это?
– Истинная правда! – воскликнул Грош. – Вот сразу видно благородного и справедливого господина! Если уж говорить правду – так правду!
– Брат Одрион, приведите мерзавца в чувство, – устало сказал экзекутор.
К моему приятелю приблизился палач и отвесил тому несильный с виду подзатыльник. Тем не менее Грош повалился на бок и отчаянно завопил. Наверное, не будь на ногах колодок – улететь бы ему с лавки!