Выбрать главу

— Трубку? — спросил Антон. Он покопался в карманах и извлек трубку, о которой давно забыл.

— Это Клантон, — кивнул пацифиец. — Он отправился к подбитой платформе, чтобы попробовать привести ее в порядок. Мы нашли на ферме инструмент, и даже кое-какие запасные детали. Когда он вернулся, уже смеркалось, но мы все же решили проверить подвал. Клантон считал, что водитель грузовика и обитатели фермы прячутся где-то здесь, потому что боятся нас. Он думал, что на ферме есть потайные помещения, которые мы еще не обнаружили.

— Вы убили бы их, — сказал Антон, и в его словах не прозвучало вопроса.

— Я же говорю тебе, что там никого не было, Но Клантон был упрямым типом. Он окончил военную школу на Борнео, где его приучили никому и никогда не доверять. Мне не удалось отговорить его. Короче, едва он спустился в подвал, как там что-то ослепительно вспыхнуло. Ты, малыш, конечно, не знаешь, какие грозы бывают у нас на островах… Голубые молнии, от которых, кажется, загорается даже океан. А когда это же самое происходит с землей… Можно подумать, что настал конец света. Так вот, вспышка в подвале была такой же. Только она не сразу прекратилась. Она продолжалась и продолжалась, как будто там работала электросварка. Клантон смог выбраться из колодца и упал у моих ног. Потом… — Марлеха помолчал. — Потом они вышли из колодца. Их было двое. Они были похожи на две каменные глыбы, извергнутые самим адом.

Пацифиец замолчал, прикрыв глаза, словно оцепенел от картины, снова представшей перед его внутренним взором.

— Ты же твердил все время, что это ангелы, — неуверенно произнес Антон.

— Так ведь они вернули меня к жизни, ты сам это видел.

Антону опять пришлось бороться со странным ощущением — казалось, будто ему приложили кусок льда к затылку.

— Почему ты вздумал застрелиться? — спросил он.

Марлеха помотал головой.

— Застрелиться? Я? О, нет… Это они заставили меня пройти через такое страшное испытание. Чем дольше я смотрел на них, тем они казались мне больше, чернее и… горячее. Нет, нет, они не обжигали. Просто их присутствие причиняло боль, словно от ожога, вот и все. Они… Они полностью контролировали меня. И я увидел, малыш, многое такое, о чем давным-давно забыл. Увидел разные места, разных людей. Потом до меня дошло, что я сижу с этой мерзостью, с иглометом в руках, и дуло направлено на мой живот. После этого… Мне кажется, что я опять видел множество лиц и пейзажей. Я снова очутился на атолле, который посетил в далекой юности…

— Но прошлой ночью… Что они делали здесь прошлой ночью? — спросил охваченный ужасом Антон. — Может быть, они удерживают нас здесь, как заложников? Ты, наверное, ждешь, чтобы сюда пришли пацифийцы… Я совсем не хочу очутиться в концлагере!

— Никто не будет отправлен в концлагерь, — уверенно заявил Марлеха. — Ни ты, ни я. И никто больше не посмеет даже прикоснуться к ангелам.

— Но я же убил одного! — в отчаянии крикнул Антон. — Он умер! Эта отвратительная черная грязь…

Пацифиец поднял тяжелый кулак. Его глаза пылали гневом.

— Никогда больше не говори так, малыш. Это проделала твоя граната, которая взорвалась сама, без твоей команды. Одно из тех паршивых устройств, которые убивают для нас. Как мины-стрекозы. Как пиронасекомые. Или как рыбы-ловушки, которых сейчас полно в Индийском океане.

Антон вздрогнул. Он подумал, что действительно болен. И может умереть до появления частей пацифийцев или европейских патрулей.

— Так что же они делали прошлой ночью? — спросил он.

Их окружал вечер, голубой и лиловый. На западе, у самого горизонта, мелькали огоньки — наверное, там передвигалась колонна каких-то машин. Глухой гул прокатился по холмам на юге и затих. Уже много часов подряд они не видели ни одной птицы и не слышали их голосов. Даже в палатках не видно было ни одного насекомого.

«Это все ангелы. Или черные демоны», — подумал Антон.