Я вскарабкалась на скалу и, пробираясь между камнями, порадовалась, что хоть одно изменилось к лучшему - меня больше не стесняли пышные юбки и тесные корсеты, бывшие непременным атрибутом одежды в те времена, когда я впервые занялась археологией. Нынешний мой костюм состоял из мужской широкополой соломенной шляпы, блузки свободного покроя и не стесняющих шаг шаровар до колена, наряд дополняли крепкие башмаки и гетры. Форму, если ее можно так назвать, довершала весьма важная деталь - широкий кожаный пояс, к которому была прикреплена старомодная цепочка. В свое время респектабельные владелицы поместий вешали на нее ножницы и ключи, но мой инструментарий состоял из охотничьего ножа и пистолета, записной книжки и карандаша, спичек и свечей, складной линейки, маленькой фляжки воды, карманного компаса и походного швейного набора, а также большой лупы и крошечной лопатки. Эмерсон уверял, что я грохочу, как каторжник в кандалах. А еще моему супругу очень не нравилось, что каждый раз, когда ему вздумается меня обнять, в бок первым делом тыкаются нож, пистолет и все остальное добро. Но я все-таки уверена, что проницательный читатель нисколько не усомнится в полезности всех этих вещей.
Абдулла поднялся на холм вместе со мной. На его лице было написано отстраненное и задумчивое выражение - он явно ожидал разноса.
Неподалеку простиралась пашня. Группа пальм в полумиле свидетельствовала о наличии воды, а среди пальм можно было разглядеть крыши деревушки. Чуть ближе находился объект, который меня интересовал. Я заметила его еще по дороге - какое-то полуразрушенное строение.
- Что это, Абдулла?
- Это дом, госпожа, - изумленно сказал Абдулла, словно впервые его увидел.
- Там кто-нибудь живет?
- Не думаю.
- Кому он принадлежит?
Абдулла пожал плечами так, как умеют только арабы. Я без раздумий устремилась вниз, и он быстро сказал мне в спину:
- Это плохое место.
- Там есть стены и крыша.
- Но, госпожа...
Я остановилась и посмотрела на него.
- Абдулла, ты же знаешь, как меня раздражают твои мусульманские недомолвки. Говори. Что такое с этим местом?
- Там живут демоны, - неохотно ответил Абдулла.
- Понятно. Что ж, демоны так демоны. Эмерсон их разгонит, они его как огня боятся.
Спустившись вниз, я помахала Эмерсону, приглашая следовать за мной. Чем ближе мы подходили к полуразрушенному строению, тем больше оно мне нравилось и тем в большее недоумение меня повергало. Это не был обычный дом. Длинные стены, кое-где обрушившиеся, кое-где сохранившиеся, наводили на мысль, что когда-то здание было гораздо больше и затейливее. Судя по всем признакам, в нем давно никто не обитал. Вокруг простиралась бесплодная пустошь - ни деревца, ни травинки.
Необычный дом был построен из необожженного кирпича, чередовавшегося с каменными плитами. Некоторые каменные блоки своими размерами не уступали большим упаковочным ящикам.
- Из пирамид выкрали, - проворчал Эмерсон и нырнул в ближайший пролом.
Нет нужды говорить, что я не отставала от него ни на шаг.
За проломом находился внутренний дворик, с трех сторон которого когда-то имелись жилые помещения, а с четвертой - просто стена. Стена и помещения в южной части превратились в руины, но с двух сторон комнатки сохранились, хотя большинство из них оказалось под открытым небом. Сохранилась и крытая галерея, которую поддерживали несколько колонн.
Эмерсон щелкнул пальцами:
- Здесь был монастырь, Пибоди! Это монашеские кельи, а вот эта груда камней в дальнем углу, наверное, когда-то была церковью.
Я озиралась с неподдельным интересом:
- Как любопытно!
- Ничего любопытного. Брошенных храмов в Египте навалом. В конце концов, это же родина монашества, и религиозные общины обитали здесь еще во втором веке от Рождества Христова, моя дорогая. В ближайшей деревне живут копты.
- Ты мне никогда об этом не говорил, Эмерсон.
- А ты никогда и не спрашивала, Пибоди.
По мере осмотра я начала испытывать странное беспокойство, хотя для этого не было никаких оснований: в высоком безоблачном небе сияло ласковое солнце и, если не считать шуршания ящерицы или скорпиона, ничто не предвещало опасности. И все же в воздухе была разлита какая-то безысходность, она словно окутывала это странное место. Абдулле тоже было не по себе. Он следовал за Эмерсоном по пятам, то и дело тревожно оглядываясь по сторонам.
- Ты думаешь, это место покинули? - спросила я.
Эмерсон принялся теребить подбородок. Здешняя атмосфера повлияла, по-видимому, и на его железные нервы.
- Возможно, иссяк источник воды. Это очень старое строение, Пибоди. Ему тысяча лет, а может, и больше. За это время Нил вполне мог изменить русло, а опустевшее здание превратиться в руины. И все же наверняка разрушения - дело рук человеческих. Церковь была весьма крепкой, а от нее не осталось камня на камне.
- Должно быть, здесь произошла стычка между мусульманами и христианами.
- Или язычниками и христианами, мусульманами и христианами, христианами и христианами. Выбирай любую пару. Удивительно, как религия умудряется вызывать в людях самые свирепые чувства. Копты разрушали языческие храмы и преследовали тех, кто поклонялся старым богам, они убивали своих единоверцев за малейшие отступления от догмы. После мусульманского завоевания к коптам поначалу относились терпимо, но их собственная нетерпимость в конце концов вынудила завоевателей уподобиться их примеру.
- Все это дела давно минувших лет. В этом здании наша экспедиция прекрасно разместится. В кои-то веки у нас будет достаточно места для хранения находок.
- Здесь нет воды.
- Воду можно доставлять из деревни. - Я взяла карандаш и принялась составлять список первоочередных дел: - Так, починить крышу, восстановить стены, вставить двери и оконные рамы, убрать...
Абдулла кашлянул.
- Изгнать ифритов, - напомнил он.
- Ах да, демоны... конечно... - Я сделала пометку.
- Ифриты? - изумленно повторил Эмерсон. - Пибоди...
Я оттащила его в сторонку.