И без того расплывчатые воспоминания оборвали девушки-служанки. Войдя в покои господина, они при виде меня выпали в осадок, ну и я не стала отставать от них. Мы, не стесняясь, разглядывали друг друга, как маленькие дети. Мне кажется, что-то подобное испытал бы житель глухой деревни на территории Киевской Руси, внезапно оказавшись в африканском племени того же периода. Аборигены черного континента тоже были бы в шоке, если бы их главный вождь припер в свой шалаш белое нечто. Загорелые черноокие близняшки-брюнетки внимательно смотрели на бледную сероглазую каланчу и не знали, как правильно, без вреда для своего здоровья, к ней подступиться. Я оказалась выше их всех сантиметров на сорок, если не больше. Но свой небольшой рост девушки с лихвой компенсировали формами. Если я была сутулой палкой, то они – песочными часами. Потрясающая красота, если не считать того, что у них вместо ног имелись змеиные хвосты. Мое счастье, что я никогда не относила себя к зоофобам, и яркие представители серпентария меня не пугали. Девушки-змейки жестами указали, куда я должна идти, и, решив не портить с ними отношения сразу же, я беспрекословно, как на привязи, пошла в соседнюю комнату. Для каких целей меня мыли и натирали душистым маслом, я приблизительно догадывалась. Чернушные мысли о том, что остаток своей жизни я закончу как чей-то спермоприемник, стали одолевать в тот момент, когда одна из девиц глубоко вздохнула, с завистью посмотрела на мой плоский живот и опустила взгляд ниже. Тут даже змеиного языка знать не надо. Все было написано у служанок на лице:
«Ты, мерзкая бледная моль, будешь сегодня ночью обласкана великим и ужасным небожителем. Он прольет в тебя свое прекрасное семя…» и бла-бла-бла… Это уже потом я поняла, что мышление всех местных женщин сужалось до одной-единственной цели – любой ценой попасть в постель к царю. С раннего детства им внушали, что если суметь привлечь внимание великого господина хотя бы раз в жизни, то это будет самая большая честь, которой только может удостоиться женщина. Рабское мышление. Но кто я такая, чтобы лезть в чужой монастырь со своим уставом? Меня вкусно накормили, напоили и оставили одну изнемогать от духоты. Совсем одну. Царь в ту ночь ко мне так и не пришел, а я, вместо того чтобы нормально поспать или порыдать в подушку, любовалась звездным небом и огромной фиолетовой планетой, что зависла на горизонте.
***
Повелитель тем временем сидел на своем троне в глубокой задумчивости и мастерил золотую нить для девушки. Он решил перестраховаться и сделал самую прочную нить, какую возможно.
«Баба на троне. Полный бред! Бесит!» – В одной руке он крутил золотую нить, а другой подпирал подбородок. Рассматривая свой шедевр, он пытался понять, как ему дальше взаимодействовать с непонятным существом, которое он поселил у себя в покоях. Владыка понимал, что ему предстоит очень долгий путь принятия рабы как равной себе. Он был в корне не согласен с происходящим и злился на тупость, которую ему предстоит совершить. Ведь весь фокус состоял в том, что только сидя на троне, можно было почувствовать хоть какую-нибудь силу и обучиться игре на нитях.
«Женщина – это жалкое второсортное создание, единственное предназначение которой – служить мужчине и рожать от него детей. А кстати, сколько у меня наложниц и потомков?»
Повелитель положил запястья на подлокотники трона и собрал в одной руке нити жизни всех своих любовниц, которые в данный момент находились во дворце, а в другой – нити всех своих детей и их потомков. Цифра получалась занятная. Больше пяти сотен женщин, несколько тысяч детей, пара сотен внуков и три десятка правнуков. И всеми ими он мог управлять, не вставая со своего белоснежного трона.