Опал посмотрела на сестер. Обе так радовались этой свадьбе. У них сияли глаза, и они говорили о романтике и любви. Если бы они только знали…
Может быть, ей следовало бы открыть им правду. Сказать с самого начала, что это не настоящий брак, а просто часть делового соглашения, чтобы спасти «Клеменджерз».
Но она не смогла бы вынести, если бы сестры узнали печальную и унизительную истину — ее шантажом заставили выйти замуж. О любви даже и речи не шло.
Опал потянула узел, и атласная ленточка соскользнула на пол. Девушка подняла крышку и ахнула. Обе сестры бросились посмотреть. Внутри оказалось изящное золотое ожерелье, украшенное по всей длине маленькими опалами, с пятью опаловыми подвесками, каждую из которых обрамляли бриллианты, образуя звезду. Гарнитур довершали серьги. Опал держала подарок на ладони, ее рука дрожала, и драгоценности перекатывались в футляре, переливаясь всеми цветами радуги.
— Вот это да! — вырвалось у Сапфи. — Как красиво! Он купил тебе опалы.
Невеста разглядывала их, потеряв дар речи. Кроме всего прочего, это были не обычные камни, а черные опалы, самые редкие и дорогие.
— О-о! — выдохнула Руби. — Они великолепны. Что в записке?
Сапфи взяла футляр, и Опал вскрыла маленький конверт. Она увидела написанную от руки записку, на удивление краткую: «Надень их сегодня. Доменик».
— Да уж, немногословно, — хмурясь, сказала Руби, прочитавшая записку через плечо сестры.
Опал засмеялась и бросила бумагу на диван. Если бы у нее и были какие-то надежды, что этот подарок означал, будто Доменик не считает ее только имуществом, которое приобретается вместе с гостиничной сетью, его короткое письмо окончательно поставило бы ее на место.
К счастью, она прекрасно понимала, что их брак — лишь деловое соглашение, так что не была разочарована. Отсутствие эмоций служило для нее естественным обезболивающим.
— Посмотрим, как они выглядят на тебе. Стой спокойно. — Сапфи обвила шею сестры ожерельем и застегнула его.
Опал сняла бриллиантовые сережки-гвоздики и заменила их серьгами с опалами.
— О, потрясающе! — воскликнула Сапфи. — Я немного боялась, что они не идут к платью, но они просто идеальны. Мне бы и в голову не пришло, что этот цвет так хорошо подчеркивает наряд. Раньше мне казалось, ты выглядела как принцесса. Но с этими украшениями ты похожа на королеву.
— Ты действительно выглядишь великолепно, сестричка. Доменик не сможет на тебя наглядеться. — Руби взяла ее за руку и повернула к зеркалу. — Посмотри сама.
Они говорили правду. Платье было изумительным, но венцом красоты оказались драгоценности. Может быть, это чересчур? Вид невесты из сказки казался обманом: ведь сама свадьба, по существу, была условием контракта.
Она прикоснулась к ожерелью и заметила, как оно изменило свой цвет. Бриллианты засверкали в зеркальном отражении. Опалы… Со стороны Доменика это красивый жест. Но как ей относиться к такому щедрому подарку?
Опал следовало прочитать последний вариант их контракта, прежде чем подписать сегодня бумаги, но она не могла заставить себя изучить его снова. Кроме того, теперь уже поздно отказываться от сделки.
В дверь осторожно постучали. Сапфи посмотрела на часы и улыбнулась.
— Берите букеты, девочки. Праздник начинается.
В красивой часовне, сбоку от отеля «Клеменджерз», звучала органная музыка. В старинные витражные окна били лучи предвечернего солнца, и их цвет постоянно менялся. Красиво, создает определенную атмосферу и… непохоже на реальность.
Опал остановилась в открытых дверях, сестры стояли у нее за спиной. Она одна пойдет по проходу, отец не будет сопровождать ее. Никто не поведет ее к алтарю и не отдаст жениху. Но ее и не отдавали. Ее покупали.
Она затаила дыхание при первых нотах «Свадебного марша». Сейчас нужно сделать несколько шагов по проходу, к мужчине, который станет ее мужем.
Доменик повернулся, их взгляды встретились. У нее перехватило дыхание, а внутри все сжалось.
Боже, как же он красив!
Глядя на него, можно было подумать, что находишься в присутствии кинозвезды, и от этого у Опал замирало сердце. Доменик ждет ее, ждет, чтобы она вышла за него замуж.
Опал двинулась медленным шагом навстречу своей новой жизни. Таким же медленным шагом шла ее мать больше четверти века назад. И мама была счастлива. Ее ожидало будущее, полное обещаний и любви. Или так она в то время думала.