Выбрать главу

Он поднял отобранный у гопломаха меч вверх и посмотрел на зрителей, надеясь, что они проявят милосердие, и они вместе уйдут через Ворота жизни. Но трибуны бесновались — они не успели насладиться в первом поединке, и теперь хотели крови. Марс оглянулся на лорария — тот кивнул. Марс вздохнул. Надо было завершить дело. Отскок назад и удар — красивый и отточенный — голова покатилась по песку арены…

Марс и Гайя, не обращая внимания на наставника и возникшую тенью за колонной куникула Рениту, обняли друг друга. Они были живы, и даже не ранены. Гайя придирчиво оглядела Марса, вырываясь осторожно из его горячих объятий:

— С тобой все в порядке?

— Абсолютно, — он зарылся носом в ее локоны. — Так что теперь можем чувствовать себя тут увереннее.

На следующий бой, к удивлению Гайи с Марсом, вышел Таранис.

— Он же едва выздоровел? — невольно поинтересовался Марс у наставника, от изумления даже перестав обнимать Гайю.

— Напросился, — пожал плечами галл.

Гайя заметила, как вздрогнула и продвинулась ближе к воротам Ренита, равнодушно стоявшая до этого, прислонясь к стене спиной и сандалией присогнутой правой ноги. Только теперь Гайя разглядела, что врач сегодня не закутана с головы до ног в серую тряпку — тряпкоподобный хитон облегал ее фигуру, оказавшуюся довольно ровной и неплохо сложенной, а обнаженные руки были неожиданно сильными. Не такими, конечно, как у самой Гайи, но все же можно было понять, что Ренита явно поднимает тяжести больше, чем стило. Гайя прикинула — когда она привела Марса зашивать бровь, то с остальными пятерыми драчунами Ренита управлялась сама, а надсмотрщик только лениво созерцал происходящее. Но в тот раз врачу никого не пришлось приводить в сознание, укладывать на стол.

Позже Гайя заметила, что все же помощница у Рениты есть — молоденькая смешливая мулаточка с открытой донельзя на груди туникой, которая не могла разумно ответить ни на один вопрос — даже такой простой, как где вообще находится ее начальница. Гайя была потрясена, когда, вызванная наставником к учебной арене, мулаточка сделала свои и без того большие глаза огромными при виде глубокой ссадины на руке одного из гладиаторов и ойкнула, закрыв лицо руками. На этом помощь в ее исполнении и закончилась — мулаточка даже не обиделась, когда Гайя оттолкнула ее плечом и сама промыла под струей воды руку парня, приложив промытые этой же водой листья подорожника, выбивавшиеся из-под забора. Что интересно, смуглая девочка в это время уже не ойкала, а вовсю пересмеивалась с другими гладиаторами.

Гайя перевела взгляд на арену — Таранис, который постоянно тренировался как ретиарий вместе с Марсом, стоял в совершенно другом вооружении. Как она поняла, в своем привычном — с длинным мечом и большим округлым, почти прямоугольным щитом. И одет он был так, как это принято у тех племен, с которыми Гайе приходилось сталкиваться на войне — обнаженный по пояс, он был одет в кожаные узкие штаны, спускавшиеся до лодыжек босых ног. Сам он отказался от шлема или не нашли подходящий — но его голова была обнажена, а длинные черные волосы собраны в хвост на затылке кожаным шнурком. Свежий шрам на боку выделялся ярко-розовой полосой на фоне загорелой, но все же довольно светлой, как у нее самой, кожи.

Она не успела спросить, кто же его противник, как на арену вылетели один за другим два всадника-эсседария.

Гайя невольно сглотнула — один, с мечом, против двух всадников? Тут лук нужен — если есть время. И копье — если они уже так близко, как сейчас. Конники окружили Тараниса, проходясь мимо него кругами, салютуя приветствующим их зрителям.

Она невольно дернулась в сторону арены — но наставник ловко перехватил ее, как будто был готов к такому повороту событий:

— Тихо, девочка. Это арена, а не война. И ты своей выходкой его только погубишь.

— При чем тут война? — спросила она тихо и оторопело, переставая сразу дергаться в его руках.

— Девочка, кого они хотели задурить? Ланисту? Да, он видит только сестерции. Но не меня… — галл развернул ее к себе, отворачивая подальше от Марса. — И то, что тебе далеко не семнадцать…

— Но как? — она поняла, что играть с ним дальше бессмысленно, и надо выпутываться, не подставив под удар операцию.