Повернувшись на каблуках, Родриго зашагал прочь по дорожке.
В эту ночь Эйприл испытала самые противоречивые чувства. Ей довелось пережить минуты самого удивительного счастья, когда дон Карлос объявил о помолвке за ужином, затем он совершенно забыл о ее существовании на добрых полчаса, и она почувствовала себя отвергнутой. Когда он вновь появился, она забыла о своей обиде, вкусив чистейшего блаженства, а сейчас ее вновь отталкивают, убедительно демонстрируя, что только Констанция — только Констанция! — может так влиять на главу дома Формера, что он забывает обо всем.
На самом деле все остальное — и все остальные — не обладали в его глазах никакой значимостью по сравнению с Констанцией!
Спотыкаясь, Эйприл побрела по другой дорожке назад к дому, чтобы уединиться в своей комнате.
Глава 13
Около часа, а может быть, и больше Эйприл просидела согнувшись около окна. Вначале она надеялась, что дон Карлос придет к ней, чтобы извиниться. Но никто не пришел, и в конце концов Эйприл легла в кровать и, свернувшись калачиком, застонала, как раненое животное. Она все еще тешила себя мыслью, что утром дон Карлос должен будет объясниться. Ему придется пролить свет на его отношение к Констанции.
Но когда он встретил Эйприл после завтрака, — а она теперь почти всегда завтракала в своей комнате, — на одной из широких террас, огибающих центральный дворик, он всего лишь спокойно посмотрел на нее и поинтересовался, хорошо ли она спала.
Эйприл хотелось кричать. Она смотрела на дона Карлоса почти умоляюще, но он поспешно придвинул ей стул со своей обычной безупречной вежливостью, а затем заговорил о беспорядке, причиненном вчерашними гостями. Оказывается, донья Игнасия лично принимала участие в уборке и специально для этого встала на рассвете.
— Все, что она делает, она делает очень тщательно, — заметил дон Карлос, — и благодаря ей, вечер прошел успешно. Жаль только, что ты сочла необходимым удалиться в свою комнату так рано. Я объяснил нашим гостям, что ты была не совсем здорова.
Эйприл неподвижно сидела на стуле, с удивлением разглядывая его. Внезапно ей захотелось истерически рассмеяться. Все это было совершенно невероятно! Дон Карлос, в своем изящном сером костюме с итонским галстуком, смотрел на нее с неприкрытым упреком в глазах, а его губы были сжаты, как стальной капкан; трудно было поверить, что эти губы могут вознести на вершину блаженства, прямо вверх, к звездам!
Она задрожала, а ее пальцы вцепились в ручки кресла. Затем она попыталась поймать его взгляд, пристально посмотрев на него. Но мрачное выражение его глаз почти испугало ее.
— Мне жаль, что тебе пришлось… извиняться за меня, — натянуто произнесла она.
Дон Карлос слегка пожал плечами и отошел к перилам террасы.
— Я согласился с предложенным планом дня рождения Констанции, — сказал он. — Мисс Хардингтон не могла прийти вчера вечером, но прислала записку с напоминанием, что если план будет принят, то необходимо приступать к его осуществлению. Отели на юге по-прежнему переполнены, поэтому нам придется забронировать номера для нашей вечеринки. Я предложил, что сам забронирую гостиницу и сделаю все необходимые приготовления для поездки.
— Понятно, — ответила Эйприл.
Он холодно посмотрел на нее:
— Я уверен, что тебе понравится Гранада. Это одна из главных достопримечательностей нашей страны. Такие места, как Альгамбра, надолго остаются в памяти, а в Генералифе — летней резиденции наших королей — находится знаменитый Львиный двор. Тебе, без сомнения, еще многое понравится.
Он говорил так монотонно, будто зачитывал цитаты из путеводителя, и Эйприл недоумевала, что случилось с его прекрасным голосом — трепетным, нежным, мужественным, — который описывал ей прелести Андалузии всего лишь прошлой ночью.
Теперь он и она держались друг с другом как чужие. Нельзя было даже вообразить, что еще совсем недавно он страстно сжимал ее в своих объятиях. Эйприл перевела дух и подумала, что, возможно, прошлой ночью она слишком поспешно поверила в его любовь.
Она разжала губы, чтобы сказать: «Я все-таки не смогу стать вашей женой!..» — но по непонятной причине эти слова так и не были произнесены.
— Я уверена, что мне там понравится, но мы празднуем день рождения Констанции, — проговорила она монотонно. — Так что именно Констанция должна наслаждаться поездкой!
Начиная с этого момента и до того дня, когда они отправились в Гранаду, дон Карлос вел себя с ней так, будто она была почетным гостем в его доме, а вовсе не его невестой. Напротив, по отношению к Констанции он часто был подчеркнуто нежен, и она расхаживала по дому с такой победоносной улыбкой, какой раньше Эйприл у нее не замечала. Каждый раз при взгляде на Эйприл в ее глазах светилось торжество.